Ностальжи. О времени, о жизни, о судьбе. Том II

А тут как раз случилась оказия: руководство базы решило установить в бухте Большая Лагерная, совсем недалеко от пирса, небольшой ставной невод. Для собственных нужд, так сказать. И объявили набор в создающуюся бригаду.

Из всех вновь приехавших на базу в том году согласился поработать в этой новой бригаде только я один, чем очень даже удивил директора. Но я сказал, что это дело мне с детства хорошо знакомо, и он, скептически хмыкнув, не стал возражать. Согласился взять меня в бригаду и назначенный бригадиром из местных жителей уже пожилой, но крепкий коренастый человек по фамилии Чердынцев.

При первом же разговоре с ним я узнал, что он родом с Алтая и до войны приехал на Камчатку по оргнабору. И ещё он сказал, что хорошо знал моего отца по прежней работе в Новой Тарье на рыбокомбинате. Знал моего отца и дед Куренцов: в годы войны он бывал на острове Старичков, где с бригадой из города ловил сетями топорков и арочек для городских ресторанов и засаливал мясо этих морских птиц в бочках.

К нам присоединились ещё трое из бригады грузчиков: Генерал, Женя Файзулин и его вечный антипод-скептик Мордвин.

Шесть человек – вот и вся рыбацкая бригада. Невод установили с помощью буксирного катера, надёжно закрепили на мёртвых якорях центральное крыло и ловушку. Но нам не повезло: не рассчитали наши командиры-вдохновители и выдали со складов 11-метровую по глубине ловушку, а там, где нам дали указание установить эту саму по себе тяжёлую рыболовную снасть, было всего чуть больше шести метров глубины до песчаного дна. Правда, узнали мы об этом лишь через несколько дней и тогда именно, когда мы вшестером с великим трудом только смогли оторвать мотню ловушку от дна, намертво замытую песком. Провозились долго, и ни одной рыбёшки, только песок «с тиной морскою», как у пушкинского старика из его знаменитой сказки. Почти неделю промучились, а результат всё тот же. Не помогла и едкая брань директора базы, как и настырной старухи всё из той же сказки великого русского поэта. Директор наш, тяжёлый упитанный и вечно краснолицый, но совсем не от ветра, мужик средних лет, тоже пострадавший под акцией «Миллион двести», конечно же, совсем не разбирался в тонкостях морского рыбацкого дела и материл нашего бедного бригадира, почём зря, а мы, стоявшие рядом с ним, только понуро молчали, не понимая собственной вины. И в самом деле, ведь не мы выбирали на складе ловушку, а нам дали лишь ту, которая была в тот момент в наличии, даже не сказав о её габаритах.