Заметки смертного на Руси. 1978—1999

Кажется, что очень красивые люди почти не влюбляются и живут спокойно, ровно, лишь позволяя любить себя.

Думается, что самые красивые – они и самые умные, самые честные и самые добрые люди.

Царица красоты – и сердца поэта хозяйка!

Если видишь неземной красоты человека, сразу кажется, что пришел он из светлого будущего и не место ему среди нас.

Видящий красоту есть человек.

Что красота лица, раз не видно на нем, как счастлива женщина с милым?

Это святая способность – видеть внутреннюю красоту человека.

Вглядываясь в прекрасного человека, мы рассматриваем и свои недостатки.

Когда я упорно не замечал красавицу, она возмущалась этим, потом дивилась, затем грустила… а после ухаживала за мною с нежностью!

Есть горькая в этом отрада: красавицу, что недоступна, но которую страстно любишь, послать в сердцах ко всем чертям!

Когда я смотрю на красавицу, то, дабы навек не влюбиться, думаю, что и она храпит, сморкается… и уже с опаской иду от нее подальше.

Жалок влюбленный перед любимой: речь пропадает, пот прошибает, в краску бросает.

Не растеряться б перед любимой… и лишь начнешь заикаться от счастья – считай, все пропало.

Счастье, коль судьба улыбнется, но беда, если вдруг посмеется.

Только настроишь планов, мечтая, как будешь собой гордиться, судьба уже приговаривает: «Не будешь гордиться, но будешь лежать в канаве и ныть от боли».

Когда в сопернике, с которым ушла любимая, мы видим парад достоинств, зависть к нему удручает нас, когда видим ничтожество – проклинаем судьбу.

Не кляни судьбу, но радуйся, что не сидишь в тюрьме, не лежишь в гробу, а занимаешься делом, с которым пока не везет.

Кто-то клянет сегодня время, кто-то же вспомнит его как лучшую пору жизни.

Вы, люди, на колесах сберегаете время жизни, а я продлеваю его пешком.

Все излишества строго заносятся нам на счета и однажды вычтутся из времени нашей жизни.

Безмолвием гробов встречает время своих гениев.

Богатое воображение делает человека умным, очень богатое – гением или дураком.

Все гениально простое дурак принимает за примитивно ничтожное.

В минуты вдохновенья нам словно боги шепчут свыше, и мы записывать за ними еле успеваем!

Вдохновение душит: попадись лишь перо да бумага – и легче дышать!

Что это за рай в котором нет ни вдохновенья, ни любви, ни дружбы?..