Заметки смертного на Руси. 1978—1999

Лишь на Руси можно, возмущаясь глупостью, грубостью, чванством, тут же дивиться уму самобытному, сердцу добрейшему, нраву скромнейшему.

Мудрый смотрит в себя глубоко и видит часто такое, за что уважать себя просто смешно.

Мудрый с первого взгляда видит мои недостатки, пороки – все мое прошлое, даже будущее.

Дружна мудрость с совестью.

От людей с ранимой совестью веет свежестью и трезвостью.

Это страсти по? столу стучат кулаком – совесть шепчет тихо на ухо.

Совесть вещает тихо и почти ненавязчиво: дескать, хотите – слушайте, хотите – нет… Мое дело – высказаться.

Никогда ни о чем не высказывайся, и тогда, если будет о чем-то сказать, все всё бросят и станут слушать тебя внимательно.

К истине ведет не столько острый ум, сколько совесть.

Остроумие поверхностно, и сразу видно: работал ум, душа ему не помогала.

Мы ум свой, как нужно, не применяем; воли, где надо, не проявляем; о чести своей даже не вспоминаем.

Какой там ум! Последнее, что имеешь, – живость воображения да твердую память – с годами теряешь навеки.

Давно молчат и ум, и сердце, а язык старается, надрывается!

Не за велеречивым и умным – за молчаливым главное слово.

С проницательностью гения замечает глупый промах умного.

«Глупости не показываю», – гласит молчащий.

По виду молчащего не поймешь, что? за ним кроется: то ли дар гения, то ли ничтожество.

Молчанию учись у покойника.

На кладбище предки молчат, а ты здесь молчи!

Молчи! Ведь что бы такого умного ты ни сказал – для кого-то это лишь глупость.

Для тех, кто умнее тебя, твои речи пусты, для тех, кто глупее, ты сам непонятен и глуп.

Чем старше муж, тем речь его короче, но девушки скромно молчат, женщины спорят долго… старухи ж трещат обо всем без умолку.

Кто раньше собеседника умолк, тот в споре держит тон, в беседах знает толк и… кажется добрее.

К добрым людям я почему-то реже добр, чем к злым.

Как много людей стыдится своей доброты и, считая ее слабоволием, презирают себя.

Происки злого – реакция зла на явное присутствие доброты.

Доброты у нас – до первого конфликта, а злости у злого хватит на век.

Не по доброте души добр – по слабости добрым кажешься.

Слабость доброго в том, что он боится показаться недобрым.

Когда мы о чем-то кого-то просим, то в этот миг мы добры и святость струится из нас.