Доктор Смерть

Да, надо было уйти. Но теперь уже поздно.

– Мари, – де Трай крепко сжал ее руку. – Какой сегодня чудесный день! Победа и ты… Ты с нами. Пойдем к де Голлю…

– Нет, не сейчас, – она выдернула руку. – Не сейчас, Анри. Потом, как-нибудь.

Он смотрит на нее с явным недоумением.

– Но откуда ты? Где ты была все это время? Я ничего не слышал о тебе.

– Мы были в лагере, – отвечает она сдавленно, не глядя ему в лицо. – Нас освободили в апреле американцы. Это очень долгая история. Прости. Мне надо домой. Скорей. Моя дочь, Джилл, больна.

Ей необходим отдых…

– Да, конечно, – он понимающе кивает, – я сам отвезу вас в Версаль, сейчас не так-то просто достать транспорт. О, а это кто? – взглянув вниз, он видит овчарку, которую она держит на поводке. – То же из лагеря?

– Да, – у нее вздрогнуло сердце, она совсем забыла про Айстофеля. – Увязался за нами, хозяин бросил, наверное. Я его взяла. Он же собака, он ни в чем не виноват.

– Ну да, конечно, – де Трай был явно озадачен.

Помявшись в нерешительности, все-таки спросил:

– А где Стефан?

Спросил, не поднимая глаз, словно предчувствуя ответ.

Рука Джилл напряглась и задрожала в ее руке.

– Стефан умер… – ответила она стараясь говорить как можно спокойнее, а получилось даже равнодушно. – Он погиб в лагере.

– Прости, я не знал, ну, поехали, поехали, – он тянет ее за собой сквозь толпу.

Открытый белый автомобиль мчит их в Версаль.

– Женевьева, открывайте! Смотрите, кого я вам привез! – весело кричит де Трай у ворот ее старого дома, а она едва сдерживает слезы.

Она уже и не мечтала о том, чтобы вернуться сюда живой. И никогда не могла предположить, что вернется… без Штефана. Только с Джилл.

Пожилая домоправительница поспешно спускается с крыльца.

– Ваше высочество! Мадемуазель Жиль!

Она охает, причитает, распахивая ворота, автомобиль въезжает во внутренний двор.

– Пожалуйста, Женевьева, – просит Маренн, выходя из машины, – проводите Джилл в ее комнаты. Она очень устала, ей нужен отдых.

– Извини, мне надо побыть с дочерью, – говорит она де Траю, сейчас ей хочется избавиться от него.

– Я понимаю, – кивает он. – Мне тоже нужно вернуться в Париж. Я должен быть с де Голлем. Но вечером, если ты не возражаешь, я навещу тебя, – в его голосе она улавливает робость, боязнь отказа. – Мы так давно не виделись, Мари. Кроме того, надо поговорить о твоем наследстве…

– О наследстве? – Маренн вздрогнула. – А что с ним?

– Маршал Фош… Он на самом деле все оставил за тобой.