Эмигрантский синдром

Взяв под козырек, он спросил:

– По какому поводу собрались?! Почему пьете за Израиль? Что не знаете, что у нас с ним натянутые политические отношения? Кто это произнес, пусть сам признается и пойдет со мной в отделение!

В комнате воцарилась немая сцена, как в Гоголевском «Ревизоре». Никому в тот момент нельзя было ссорится с законом. Отъезжающий много лет проработал в руководстве города и знал, что спорить и доказывать участковому в этот момент что-либо бесполезно.

– Что вы, – сказал один из присутствующих миролюбиво, – у нашего родственника день рождения.

А его зовут Израиль.

– Покажите паспорт, – потребовал представитель власти!

Посмотрев документы и убедившись, что это действительно так, он извинился и исчез. А спустя какое-то время, они уехали. Что они пережили в пути следования, представить себе трудно.

Был разгар августа, в Италии пик сезона. Два старика беженца, не имеющие медицинской страховки: семидесятилетний Сема и его восьмидесятилетняя сестра Мира умерли в благополучной Италии. Их кремировали, и пепел развеяли по ветру.

Мечтали ли они об этом? Те из беженцев, кто выжил, и у кого нашлись родственники, с последней группой попали в Америку. Остальные сотни евреев должны были либо вернуться обратно, либо ехать в Израиль.

Меня всегда мучили сомнения: почему, почему такое бегство из страны, в которой мы родились? Где похоронены наши предки?

Наверное, сейчас мало кто помнит, что во всех паспортах СССР была 5-ая графа – национальность. И при внимательном рассмотрении паспорта эта графа была главной для: устройства на работу, в школу, в институт, в партию, роста по службе, получения квартиры, поездке туристом за границу.

При всех учреждениях были первые отделы, где сидел пожилой КГБист в отставке. Он получал инструкции, кого сегодня считать врагом народа, а кого нет. Кого и сколько должны были принимать по установленному проценту: предприятия, школы, вузы. Если приходили устраиваться на работу украинский безработный из глубинки и безработный еврей – инженер из города, брали из глубинки. Потому, что на 100 украинцев можно было принять только 5 евреев.

Нужно еще вспомнить лозунг «Кто не работает, тот не ест». И это была основная программа правительства. Нельзя было быть художником, если ты не состоял в «Союзе художников», поэтом, если не признан «Союзом писателей», и так далее. Потому, что ты сразу переходил в ранг «тунеядцев». А их родимых выселяли на поселение в места не столь отдаленные, чтоб рабочему классу жить не мешали.