Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

Он видел силу притяжения к Максиму, но позволил себе встать между ними.

Наверное, то был страх вновь увидеть ее разбитое сердце. Еще в те первые часы в очереди при приеме документов он сразу увидел историю ее жизни, что выражалась в морщинах. Не тех что приходят со старостью, а тех, что шрамами остаются от тяжелых эмоций. В синяках под глазами: они уже бледнели, но все еще рассказывали о бессонных ночах и длинных беседах с бутылкой. И по глазам, которые не видели людей, но видели предметы, будто мозг блокировал восприятие живых существ.

Она неуклюже натыкалась на людей, будто они были привидениями, зато чуть ли не с руками вырвала ручку, не сказав «спасибо». Хотя нервных личностей и так хватало.

Ему импонировало ее стремительное движение вперед, не оглядываясь назад, не оглядываясь на других. Он никогда не скажет ей, но то, что она потеряла семью, конечно же, было величайшим горем, но он также видел в нем освобождение. Освобождение от рутины и семейного давления.

Поэтому он спустя рукава смотрел на соседство с Максимом, пока оно не сильно отвлекало Аню от главной цели.

А потом произошла перемена – Аня привыкла. Она стала узнавать шаги соседа, чувствовать его присутствие. Оценки поползли вниз. Марат, которого именно Виталик натолкнул на мысль о духовной близости Ани с Максимом, должен был устранить Максима или хотя бы изолировать. Но его неожиданно агрессивные действия только сблизили эту парочку. Виталик вскоре понял свою ошибку, но последствий было уже не остановить.

Единственное, что он мог, это встать рядом.

А когда Максим ушел, это разбило сердце не только Ане, но и Виталику. Он бы не злился на Макса, если бы тот был обычным парнем, но он прошел через столько боли, что это должно было искоренить в нем жестокость. Однако тот осознанно растоптал Анины чувства. И Виталик вновь решил оградить ее от общения с перебежчиком. Ложь как снежный ком рос между друзьями, поэтому он искал любую возможность участвовать в ее возвращении.

Никто не знал, но он сам вызвался в тестовые пилоты, пробив это через свои каналы, чтобы точно иметь доступ к капсуле, и если что-то пойдет не так, полететь одному и исправить все, что натворил. Разделив два сломанных мира, он лишь оттянул их воссоединение. Но все неупавшие Анины слезы он поставил в укор себе.

– Прости, я все исправлю, – потянулся он к звездам.

Его мысли прервал отдаленный звук подъезжающего автомобиля.