Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

Я уже решила, что с двенадцати лет введу правило, чтобы мальчики учились ухаживать за одеждой, иначе я просто сойду с ума, – она шумно выдохнула и сделала паузу, чтобы успокоиться. – Все праздники на мне, подарки на мне. Распланировать, распределить, подготовить. Я так устала!

Она зарылась лицом в руки, а по моим губам пробежалась улыбка. Было приятно вспомнить хлопоты по дому. Конечно, иногда и я злилась, что домашние дела не заканчиваются. Но радость от семейных вечеров перечеркивали любую усталость. За отдыхом я обращалась к подругам – то, как они умели смехом выместить проблемы, было бесценно.

Дача родителей мужа, которые не позволяли мне подходить к плите и баловали внуков, тоже помогала перезагрузиться, даже если мы не выбирались никуда в отпуск.

– Знаешь, я забыла, когда принимала ванну, в тишине, с бокалом вина и тихой музыкой, как делала раньше. Раз в месяц полчаса – я не так много прошу! Но теперь я так устаю, что боюсь уснуть в воде. Забыла, как до работы прогуливалась пешком и все успевала.

Теперь без машины никак: футбол, хоккей, шахматы, научный кружок, робототехника. Не представляю, как все это осилить пешком… Да и вообще осилить. Хочется потом просто лечь и уснуть, но нет: ужин и уроки сами себя не сделают, – она вдруг посмотрела украдкой на меня, но сразу отвела глаза. – То, что случилось в твоем мире, ужасно, но разве оно не развязало тебе руки? – в ее голосе боролись надежда и отчаяние.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы решить, ответить ли честно о том, что свобода потеряла свою привлекательность, или продолжить заманивать ее в ловушку.

И я не соврала:

– Это многое изменило. Больше никакой суеты под праздники, суток у плиты, чтобы всех прокормить, споров, что лучше посадить помидоры или цветочки, неконтролируемого шума или постоянных жалоб друг на друга. Тишина.

Я хотела продолжить, рассказать о том, как хотелось заполнить эту пустоту, услышать в чужих разговорах голоса родных, выучить все сорта помидоров и цветов, чтобы поддержать беседу с родителями, и жить в шуме-гаме круглосуточно.

Но она мечтательно выдохнула и заговорила:

– Вижу по глазам, как тебе больно. Но сижу слушаю, и все больше хочу хоть ненадолго поменяться с тобой местами. Это звучит глупо и жестоко, понимаю, но ты так сладко говоришь о тишине, что я бы хотела заглянуть в твою жизнь.

«Скажи ей! – кричал внутренний голос. – Скажи, как искала повод жить, стоя на балконе двадцать пятого этажа.