Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

Надеясь, что его не раскусят, он переводил на другие темы, пока не исчерпал их. – Наверное, мне пора. Хорошо с вами. Зовите, если опять соберетесь.

– Конечно-конечно, Максим. Ты прекрасно влился в нашу компанию, – и увидев, как Максим растеряно глядит на кружку, поспешил на помощь. – Оставляй, я сам помою.

Дверь хлопнула, и оставшиеся двое мужчин переглянулись и тяжело вздохнули.

– Ты был прав, – констатировал Михаил Лаврентьевич.

– И от этого мне не легче, – Вишустин посмотрел в окно. Там нежданно шел дождь.

– Общаться с Аней нельзя – мы выдадим, что знаем, кто она.

– Задавать вопросы компании тоже нельзя, они подумают, что мы что-то разнюхиваем. Да и мешать им нельзя. Логично, что они бросились с новыми силами в этот проект, чтобы вернуть ее.

– А ведь она изначально просила разрешить остаться там… – вспомнил Палин.

– Да? Ты мне не говорил, – удивился психолог.

– Я думал, она тебе сообщила. Вообще не думал, что это важно.

– Конечно, важно! Теперь видишь, к чему это привело?

– Так.

– Перегнул, прости. Я имел в виду, что если бы я знал… – начал Вишустин.

– И что бы ты сделал? Остановил ее? Внушил, что это неправильно?

– Ты прав. Аню сложно перенаправить. Но я не могу просто смириться с тем, что мы упустили этот момент. Стой! – вскрикнул Вадим, осознавая кое-что. – Вот с какой мыслью она вышла после сурдокамеры. Вот к каким выводам она пришла. Вот что побудило ее. И ведь я видел этот взгляд, полный холодной решимости.

– Ты же не мог знать… – попытался успокоить друга ученый.

– Я должен был, – продолжал собственную тираду психолог. – Все мои знания не имеют значения, если я не смог предвидеть такое развитие событий. Я должен был собрать воедино все части. Максим ушел, Марат достает, одиночество давит. Понятно, почему раны не заживали, мы только перевязку делали, обновляя бинты, образно выражаясь. Но, похоже, так до конца и не докопались до сути.

Вишустин опер голову на локти и спрятал лицо в ладонях.

– А помнишь драку с Маратом?

– Конечно!

– Ты бы видел, как она прорвалась сквозь толпу зевак, военных и медиков. Об их объятьях потом столько пересудов было! Не могла она просто так остаться – значит, появились причины.

– Вот я дурак, – продолжал ругать себя психолог. – А еще дипломированный. Моя диссертация после этого выеденного яйца не стоит.

– Отставить, – рявкнул Палин.