Лабиринты Миров – 2. Мир, в котором меня ждут

А еще кормила кошку. Впервые вспомнив про животное, посчитала это тяжкой повинностью. В тот момент меня бесила эта дурацкая традиция не трогать вещи умерших родственников сорок дней. Мне хотелось упасть на кровать и не вставать, пока не вернется желание жить, но приходилось одеваться и выходить из дома.

На похоронах ко мне подошла мамина подруга, сказала, что заберет кошку, как только кончится траур. И я заставляла себя каждый день ездить в загородный дом. Когда канитель с документами закончилась, и все инстанции оповещены, на оставшиеся дни я переехала в дом совсем.

Было странно ходить по пустым коридорам, ожидая в любой момент возвращения одного из родителей, но в ответ всегда была тишина. И возмущенное мяуканье, когда я забывала приоткрывать заднюю дверь.

Кошка была нелюдима. Как и все другие животные моих родителей, она была нежной только с мамой. К остальным относилась с опаской и убегала, если к ней приближались. Но за эти дни она стала подпускать меня ближе, даже ласкалась у ног или позволяла гладить шею и торс, но никогда – макушку.

Она ложилась на плед у самой подушки в изголовье родительской кровати. Видимо там еще оставался их запах. Она скучала.

А потом сорок дней прошли. Мамина подруга все не появлялась, и я приступила к перебору вещей. Однако на каждое движение получала сопротивление кошки. Она громко мяукала и с вопросом глядела на меня, когда привезли коробки. Шкафы пустели, она тут же прознала, что происходит, и стала надолго сбегать из дома, возвращаясь, только чтобы поесть и погреться.

Как-то я выкидывала бульварные романы, которые, к моему вечному удивлению, так любила мама, и кошка опять возмущалась. Видимо, шум согнал ее с лежанки, и она пришла посмотреть, чем я смела ее потревожить.

Так она встречала все: мешки одежды, коробки обуви и техники, складирование посуды на кухне. Помню, сложила изысканный сервиз, подаренный маме на юбилей на работе, почему-то думала, что оставлю себе хоть что-нибудь, чтобы передать… а потом, когда запечатала коробку, поняла, что конечно же не буду этого делать – слишком больно.

И поставила коробку к остальным.

Кошка навещала меня в библиотеке и в сарае и каждый раз критиковала, будто я делала что-то неправильное, неприемлемое, будто решила, что я граблю ее владения. Она уже стала отзываться на мой зов вечерами, будто ждала этого весь день. А порой ходила попятам, чтобы выказать свое недовольство моим поведением. Прямо, как мама.

Если честно мне никогда не нравилась подруга.