Бал безумцев

Теофиль тоже обязан соответствовать требованиям отца, ему тоже приходится оправдывать чужие ожидания и хранить в тайне личные устремления, ибо, будь то в его власти, брат уже собрал бы чемодан и отправился путешествовать куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Да, безусловно, это их вторая общая черта – они не выбирали, где родиться. Однако тут есть и отличие – Теофиль смирился со своим положением, его сестра свое не приемлет.

* * *

Буржуазный салон похож на гостиную в их доме. Под потолком царит над всем хрустальная люстра.

Один слуга, лавируя между гостями, разносит виски в бокалах на серебряном подносе, второй подает кофе в фарфоровых чашечках.

Стоя у камина или сидя на диванчиках прошлого века, молодые люди что-то обсуждают вполголоса, курят папиросы и сигары. Это новая парижская элита, благонамеренная и конформистская. На лицах написана гордость от того, что они родились в респектабельных семьях; их движения раскованны и непринужденны – сразу видно, что эти люди не знали физического труда.

Слово «ценности» для них обретает смысл лишь применительно к картинам, украшающим стены, и к общественному статусу, который достался им даром.

Молодой человек с иронической усмешкой подходит к Теофилю. Эжени стоит в сторонке, озирая светское общество.

– Клери, не знал, что сегодня ты явишься в такой очаровательной компании.

Теофиль краснеет до корней рыжих локонов:

– Фошон, позволь представить тебе мою сестру Эжени.

– Это твоя сестра? Вы совсем не похожи.

Фошон подступает ближе к девушке, берет ее руку, затянутую в перчатку. Его липкий взгляд вызывает у Эжени легкое отвращение. Фошон оборачивается к Теофилю:

– Отец говорил тебе о бабкином наследстве?

– Да, я в курсе.

– Мой батюшка обижен до глубины души – сколько его помню, он всегда мечтал о вандейском замке. Но если уж кто и должен обижаться, так это я – старуха мне вообще ничего не оставила. Единственному внуку! Ну да ладно. Эжени, выпьете чего-нибудь?

– Кофе.

Без сахара.

– Эти гусиные перья у вас на голове выглядят презабавно. Вы внесете веселое оживление в наше сегодняшнее сборище.

– Стало быть, вы все-таки умеете веселиться?

– Она еще и дерзкая! Восхитительно.

В этом тихом местечке время течет с утомительной неспешностью. Приглушенные голоса бубнят по углам, эхо разговоров в небольших группках сливается в единый мотонный фон, прерываемый звоном бокалов и звяканьем чашек.