Время всегда хорошее

 – А если бы какой-нибудь вор?

По тону было понятно, что папа настроен на долгий разговор про всякие важные вещи. Нужно было срочно что-то делать.

– Извини, папа! Я просто задумался, мне завтра про бойкот Олимпиады на политинформации надо рассказать, а я не все понимаю.

Папа сам заядлый рыбак, но тут он клюнул не хуже какого-нибудь ерша.

– А что там не понимать? – Он сел в кресло, отложил ключ в сторону и принялся снимать ботинки.

– Ну вот почему США не хотят ехать на Олимпиаду? Боятся проиграть?

– Да нет, – усмехнулся папа, – тут все сложнее.

Помнишь, мы про холодную войну говорили?

Я кивнул. От сердца отлегло – папа пошел по новым рельсам.

– Так вот, в этой войне все средства хороши…

Синичка, 11 апреля 2018 года

Следующий день прошел в кошмаре. В чате творилось что-то невообразимое, сканировались и скачивались разные экзаменационные билеты чуть ли не двадцатилетней давности, ответы к ним, а толку?

Вызывает меня историк:

– Воробьева, к доске!

– Куда?

– К доске.

А ты что думала? А на экзамене как ты отвечать будешь?

Я встала и пошла к доске. Жуть как мне было страшно.

– Телефон положи!

– Что?

Только тут я обратила внимание, что сжимаю в руке комик, как спасательный круг.

– Положи, положи, – сказал историк. – Он тебе не понадобится.

Я оставила комик на парте и поняла, что чувствую себя раздетой. Стою одна, на меня смотрит класс. Кто эти люди? Что я о них знаю?

– Ну, давай тяни билет, – говорит историк.

– Что? – У меня от ужаса во рту пересохло.

Смотрю, а у него на столе бумажки какие-то разложены. Я вытянула первую попавшуюся, прочитала вопросы.

– Ну, рассказывай.

И тут я поняла, что никогда в жизни не сдам этот экзамен. Я помню параграф учебника, я помню вопросы в конце, я помню, мы на компах самостоялку делали, и помню, что в первом вопросе правильный ответ первый, а третий вопрос самый сложный, и там правильного ответа нет, нужно поставить галочку в клеточке «нет верного ответа».

Но я вообще не помню, о чем там речь! Что-то про греков, что-то про Геракла… Он был крутой. Всё.

Я беспомощно смотрела на учителя. Учитель выжидающе смотрел на меня. В классе стояла тишина. Такая, как в наушниках, когда ничего не играет. Мертвая, ватная тишина. Я попятилась к доске, мне очень захотелось сейчас сказаться больной. Упасть в обморок, забиться в судорогах… Но я отстояла молча еще пару минут. Историк сжалился:

– Ладно, давай сделаем так.