Донна Соль и все её мужья

Эти речи Марьи Савельевны мирили меня с мыслью идти за старика и поселиться в Москве с пятью старухами, его сестрами и m-lle Casier (компаньонка в доме Голицына). Я писалась дважды в неделю с князем Сергеем Михайловичем…»

Намечавшаяся свадьба вызвала в свете большой переполох. Косточки бедняжки Россет перемывали ещё и потому, что князь был мужем (пусть и номинальным) знаменитой Евдокии Голицыной. Юной девушкой по настоянию Павла I она была выдана замуж за человека бесцветного во всех отношениях. В то время он, генерал-поручик в отставке, занимал должность куратора Московского университета.

Для этой должности у князя было, пожалуй, одно-единственное «достоинство» – он пописывал стихи, такие же бесцветные, как и он сам.

Евдокия Голицына (кстати, юношеская пассия Пушкина) держала музыкальный салон. Но в её доме, как отмечали все, ничто не вызывало симпатии. Музыка «исполнялась без удовольствия, а слушалась из учтивости, и вообще все вечера у неё в высшей степени несуразны». За необычный образ жизни – ночью бодрствует, а днем спит – княгиню прозвали Princesse Nocturne («княгиня ночи»).

Долли Фикельмон пишет в своем дневнике:

«24.1.1830. Двор и весь город сейчас занимает очень странный роман. Его героиня мадемуазель Россети – она так хороша, остроумна и занимательна, что невозможно не проявлять к ней живого интереса. Князь Голицын, супруг «Princesse Nocturne», с которой, кажется, 30 лет живет в разъезде, – мужчина, как я полагаю, лет за пятьдесят, некрасивый, ничем не примечательный, ни внешностью, ни умом, и до сего времени не проявивший себя ни в чём, кроме как в благочестии и религиозном рвении.

И вот теперь, влюблённый в восемнадцатилетнюю Россети, он хочет развестись с женой и жениться на этой молодой особе. Но православная церковь допускает развод лишь в одном случае – когда один из супругов признается в прелюбодеянии. Только тогда другой получает право вступить в повторное супружество.

Однако княгиня Голицына, в годы блистательной молодости, при прекраснейшем лице и весьма страстном характере сумевшая устоять против всех ловушек, против всех соблазнов и, по мнению её друзей, имевшая счастье не быть упрекаемой ни в единой слабости, находит несправедливым и непристойным для своего возраста брать на душу грех, которого не совершала.

Сама эта мысль возмущает её, она отстаивает свою правоту и не желает уступать, но князь и m-lle Россети пользуются высочайшим покровительством. Вопрос будет решаться Синодом.