Баллада о непобеждённом

Вот тут уже можно осколочно-фугасный послать: ну-ка, распишитесь в получении! И ещё осколочным и картечью по тем мотоциклистам, что в живых остались и теперь в кювете решают, как к орудийной позиции Коли подобраться. А ещё парочку снарядов – по тем танкам, что на мосту остановились. Вот так! Вот так!..

Два бронетранспортёра решили вброд перейти речушку по обе стороны моста, один застрял в болотине, другой Коля подбил уже на своём берегу.

Почти каждый второй его снаряд находил свою цель. Но долго так продолжаться не могло.

С тех танков, что не дошли до моста, немцы высчитали огневую позицию Сиротинина и открыли по ней ураганный огонь.

Первый немецкий снаряд разорвался в двадцати метрах ниже пушки, второй – метрах в тридцати сзади. «Следующий будет мой!» Старший сержант ящерицей юркнул в блиндаж. Едва успел. Сзади рвануло, осколки градом защёлкали по бревенчатому накату. «Дзякую, маци, за сарай! – путая слова, поблагодарил крестьянку. – Живой я, стало быть, ещё повоюем. Рано они посчитали меня побеждённым…»

Пошёл по траншее к пушке.

Прицел разбит. Сдвинул чуть станину – как раз прямая наводка через ствол. И расстояние выверено. Так что бронебойным, три снаряда – огонь!

Все три попали в гущу танков, что, пятясь, пытались свернуть с шоссе, отойти назад, тесня напиравшие оттуда всё новые машины. Их было много, непередаваемо много, несколько десятков. И уже с десяток, если считать и бронетранспортёры, чадно горели. Густой дым временами закрывал Колину позицию, и тогда ответный огонь по нему становился тише, давая возможность подтащить из блиндажа новые снарядные ящики.

Выстрел! Ещё выстрел! Ещё!..

Это чем так пахнет? А-а, это краска на стволе орудия пузырится, горит. Это что колокольчиками позванивает? А-а, это пули по щитку так мелодично щёлкают! Подобрались-таки, гады, к позиции, ползут на холм вражеские автоматчики. Сверху их видно Коле, через прорезь щитка стреляет он из винтовки. Щёлк – обойма отскочила. Вторая – ещё двоих уложил. Третья – это последняя, Коля! А они уже рядом, уже в рост, уже кричат:

– Рус, сдавайс!

Ещё два раза успел выстрелить, двух фрицев уложить.

И – всё…

* * *

Потом фашисты подсчитают свои потери. За два с половиной часа боя они потеряли одиннадцать танков, семь бронемашин, около шестидесяти солдат и офицеров. Шла к Москве целая танковая дивизия, и её остановил один-единственный русский солдат. Не было такого случая во всей истории Великой Отечественной войны.