По следам Пушкина

В августе 44-го, во время Парижского восстания, их дом разрушат за сотрудничество с немцами, а сами они сгинут в неизвестности.

После войны Иван Алексеевич Бунин отобьет Сталину телеграмму, в которой будет всего четыре слова: «Хочу домой! Иван Бунин». Ответа он так и не получит и никогда не вернется на родину, а последний свой приют найдет на знаменитом парижском кладбище Сент-Женевьев де Буа…

Английский замок Лутон Ху пойдет с молотка за долги хозяина, а бесценные коллекции попадут в чужие руки. Долгих десять лет после смерти Николаса Филипса общество English Heritage (Английский фонд по культурному наследию), патронируемое королевой Елизаветой II, будет вести переговоры с кредиторами покойного сэра.

Те хотели разбить уникальную коллекцию на несколько частей. Только благодаря имени Ее Величества удастся договориться об аренде коллекции на 125 лет. Однако кредиторы поставят условие, с которым фонду придется согласиться: крупнейшая в Великобритании частная коллекция ювелирных работ, изящные произведения византийских мастеров резьбы по слоновой кости, севрский фарфор, гобелены французских мастеров XVIII века, бронзовые скульптуры эпохи Ренессанса, а также музей русского поэта Александра Пушкина, – не будут выставлены для открытого посещения. Это значит, что еще больше века отделяет нас сегодня от тайны потерянного «дневника № 1».

Старую открытку с автографом Бунина, в которой столько загадок, я бережно храню. Подумать только: человек, который принес ее в букинистический на Арбате, возможно, близок к великой тайне – он может знать, где находится пушкинский дневник.

Ведь, по логике, открытка лежала вместе с тем, что внучке поэта было дороже всего на свете. У кого это сейчас?

Еще когда я решил атрибутировать автограф, установить его подлинность, музей Бунина предлагал мне сорок рублей за открытку. Странно как: одни продают за сорок копеек, другие хотят купить за сорок рублей то, что цены не имеет.

Мне почему-то сейчас вспомнилось, как возил маму в Донской монастырь, к могиле Василия Львовича Пушкина, дяди поэта – человека, который за руку ввел маленького Сашу в мир стихов.

Мы положили тогда две скромные гвоздики на его полуразрушенную надгробную плиту – бетонный осыпавшийся цилиндр…

А еще у меня дома есть журнал «Сын Отечества» за 1820 год в великолепном кожаном переплете. На форзаце – герб, два гренадера щит держат, и надпись на щите «Без лести предан», и большая черная печать «Из личной библиотеки графа Аракчеева».