Самый страшный день войны

Там в клетках у них не только животные – негры, живые люди. И взрослые, и дети. За деньги их показывают – дикость какая! А считают себя цивилизованной нацией, колонизаторы проклятые, профашисты!..

Уже вовсю пахло войной. Папа Ярославы перешёл на работу в лётное училище, звал к себе Николая. Чемпион стал бы, наверное, отличным лётчиком, но, прыгая с парашютом, сильно повредил ногу. Из госпиталя сбежал, как только узнал о начале войны. Военкоматская медкомиссия отправила его в запас, долечивать ногу. Он к отцу.

От него узнал по большому секрету:

– Спортобщество «Динамо» формирует из добровольцев бригаду особого назначения…

Они снова оказались вместе. Только реже появлялись дома, потому что специальная подготовка у них проходила где-то в лагере под Москвой.

Ярослава поступила в физкультурный техникум. В октябре решили с мамой из Москвы не эвакуироваться. А после ноябрьских праздников папа с Николаем появились на Большой Калужской. Снова пили чай, разговаривали. Потом прогулялись втроём до Якиманки, до церкви Ивана Воина.

Отец решил зайти:

– Я только попрошу: «Спаси и сохрани!» Никому не говорите, ладно?

Секрет на двоих – это здорово. Ярослава смотрела на Николая влюблёнными глазами. А он ей тихо так:

– Мы завтра улетаем. Туда…

Вот и всё. Вышел папа, и они спустились к Москве-реке, где роился спонтанный рыночек. В людской толкучке немудрено было потеряться, и Николай попросил их подождать у одного прилавка, где потише. Ярослава, конечно, затормошила отца:

– А ты маме-то собираешься говорить, что улетаешь?

Он молчал, только смотрел на неё каким-то необычно ласковым взглядом.

Появился Королёв.

– Вот, Ярослава, тебе на память от меня!

И протягивает часы наручные. «Слава». На кожаном ремешке.

– Николай, ты с ума сошёл! – папа всерьёз рассердился. – Это же очень дорого!

– А мне за полцены отдали! Мужику подарил свою фотографию с автографом, он и уступил…

На следующий день Ярослава с мамой проводили их. Папа оставил им аттестат, но мама всё равно решила пойти медсестрой в больницу.

Ярослава за ней – санитаркой. Ходила в военкомат проситься добровольцем для работы в тылу врага, как папа с Колей, но к тому времени Красная Армия погнала немцев от Москвы, и диверсантов из девушек уже не набирали.

В январе неожиданно вернулся домой папа. Их вывезли на самолёте – контуженого Николая, тяжелораненого командира партизанского отряда и заболевшего папу.

Дома он быстро пошёл на поправку.