Двадцатый год. Книга первая

Пока ты здесь, будешь спать на полу.

– Бася, брось дурацкие шутки. Если я невыносим тебе, положим между нами шинель.

– На пол!

* * *

Ближе к ночи ярость Лидии утихла. Погрязшая в нелепом целомудрии полячка – католичка, что с нее возьмешь? – стала казаться по-своему оригинальной. Нет, Лидия и не подумает ей мстить. Она просто поможет глупышке вернуться домой – в Варшаву. Вопреки своим злобным пророчествам.

– Ты уверена, что барышня захочет? – спросил товарищ Збигнев, тот самый командир в «островерхой фаллической шапке», встреченный Басей на днях.

 – Почему ты не сказала мне сразу?

– Я думала, ей хорошо у нас в Москве. Но потом поняла – она безумно хочет в Варшаву. И вспомнила: ты ищешь таких людей.

В беседах с Лидией Барбара о своих желаниях не обмолвилась ни словом. Но и Лидия сказала честно: «я поняла».

– Отлично, – подытожил командир, разливая по бокалам принесенное в портфеле «Абрау». – И чем она тебе не подошла? Не получилось уложить на мишку?

Лидия вздохнула.

– В нее нельзя не влюбиться, Збышек.

Поверь, ты бы тоже не устоял. Кстати, ты еще бываешь в Коминтерне? Можешь познакомить меня с красивым негром? Из Сенегала, Дагомеи.

– Негров не видел, если подтянутся, то к конгрессу. Уланами уже пресытилась?

– Ты улан?

– Все поляки уланы, милая.

Бася давно и покойно спала. Потрясенный Юрий ворочался на полу.

4. Incipit vita nova

Мутный рассвет за окном застал Барбару проснувшейся – от холода, сегодня более сильного, чем прежде.

«Хоть какой-то прок был от херинацея», – зло подумал она и поглядела на свернувшегося на полу Кудрявцева. Глаза его были открыты.

Выбираться из-под одеял и нырять в холодный воздух не хотелось, но Бася заставила себя произнести:

– Вы проснулись, Юрий? Если да, прошу выйти в прихожую.

– Что?

– Прошу вас выйти в прихожую. Можно в клозет. Мне нужно сделать гимнастику.

– Делайте. Я тоже буду делать.

Прежде гимнастика его не привлекала, и он только подсмеивался над Басей, когда та пыталась объяснить достоинства несложных упражнений по системе Мюллера.

Называл ее мюллеровкой и мюллершей. Но смотреть на ее экзерсисы любил – Басе же нравилось ощущать свою упругость, подтянутость и гибкость под внимательным, когда-то восхищенным взглядом. Особенно летом, когда тепло и можно обходиться без одежды.

– Я не занимаюсь гимнастикой при посторонних, Юрий. Никто не должен знать моих секретов.

Юрий выкарабкался из-под шинели и пальто.