Двадцатый год. Книга первая

Вслед за ним – дама постарше. Не удержавшись, захихикали другие. Молоденькая девушка вышла из комнаты, средняя уткнулась глазами в стол, кажется беззвучно смеясь. Генералов, опрокинув стопку и позабыв закусить, так и остался с разинутым ртом.

– Простите, – вмешался еще один мужчина, из тех двоих, что приглянулись Басе, – а театр вы тоже не любите? Живопись? Литературу?

– Люблю, конечно. Именно поэтому…

Генералов мрачно наполнил стопку. Среднего возраста девушка погладила его по рукаву.

– Тогда зайдем с другого бока, – предложил мужчина.

 – Вам не нравится кино, но чем он[9 - Это не опечатка, а факт языка того времени.] хуже театра?

Бася не ответила: сравненье представлялось невозможным. Ерошенко обиженно молчал, и это волновало больше.

– Так вот, товарищ Котвицкая, я обещаю… – Мужчина торжественно встал. – Скоро мы будем не хуже театра. Актеры начнут играть. Режиссеры – режиссировать. Появятся звук, цвет.

Третий мужчина, до сих пор молчавший, авторитетно подтвердил:

– Технически вполне осуществимо.

Бася попробовала защищаться. Сознавая, что уже городит чушь.

– Но тогда это будет не кино.

– А зачем вам кино, который вам не нравится? – заговорил усатый. – Это будет другой кино, специально для вас, Барбары Котвицкой. Мы соединим в нем лучшее от театра и кинематографа, от живописи, музыки. Позвольте представиться, Аркадий Зенькович, оператор.

– Очень приятно, – слегка привстала Бася. Усатый был довольно милым и, если приглядеться, не таким уж немолодым. – Однако судя по нынешним лентам, на это уйдет лет двести.

– Максимум десять, – буркнул Ерошенко. Наконец-то. Очнулся.

Бася незаметно взяла его за руку. Безумно захотелось сказать хоть что-нибудь хорошее, безусловно приятное для всех.

– Товарищи синеасты, а можно мне быть честной до конца?

– Будьте, – мрачно разрешил Генералов.

– Так вот… – Бася с удовольствием отметила, что молоденькая, вернувшись, буравит ее ненавидящим взором. – Когда я бываю в кинематографе, я просто смотреть не могу на эти движущиеся картинки.

При смене кадров – я правильно говорю? – экран почему-то дергается. У меня болят глаза и всё в мозгах переворачивается

Генералов гневно зыркнул на Ерошенко, словно не Бася позволила себе ересь, а он, Ерошенко, начинающий помощник киносъемщика.

– Барышне хочется, чтобы всё было гладенько и плавненько.

Бася улыбнулась.

– И понятненько. И интересненько. Не только содержательно, но и по форме. Без формы, товарищ режиссер, искусства не бывает.