Двадцатый год. Книга первая

Бася отыскала в портфеле свежевыстиранный платок.

– Неужели так трудно отказать?

– Трудно, – шмыгнула носом мадемуазель Голицына.

– Чинопочитание? На третий год советской власти?

– Он намекает… Что выставит меня на улицу, без пайка. Если я…

– Ну что ж, на то он и Коханчик. – Бася передала Зинаиде платок. – Wer wei?, vielleicht ist er wirklich ein gro?er Liebhaber. Sie k?nnen es pr?fen[10 - Кто знает, возможно он действительно великий любовник. Вы можете проверить (нем.).]. Отличный шанс, вам можно позавидовать.

– Зачем вы так? Вы не такая.

– А какая? Не грымза? Не гордая полячка? Не Марина? Заметьте, ко мне Коханчик кохаться не лезет. Странно, правда?

– Он вас боится.

– Я такая страшная? – Бася посмотрелась в зеркало на облупленной стене. Машинально поправила непослушную каштановую прядку.

– Я не это имела в виду. Вы близки с наркомом.

Бася развернулась.

– Что-о?

Еще одно, очередное потрясение. Анатолий Васильевич, несомненно, мужчина видный, сорок четыре, эрудит, полиглот, эспаньолка.

Если бы не Кудрявцев, не Ерошенко да не супруга… Но право слово… За кого ее тут принимают?

– Я хотела сказать, вы с ним знакомы, – пояснила Зина. – Он знает вас и ценит.

Бася выдохнула. Вот ведь кретинка, сформулировала. Институтка, она и в Наркомпросе институтка.

– Словом, вы хотите, чтобы я пожаловалась наркому? Тогда вам следует представить вещественные доказательства недостойного поведения товарища Коханчика. Следы, скажем…

Зина потупилась.

– Я знаю, вы не станете жаловаться.

– Не стану. Другие идеи у вас имеются?

– Имеются. Я хотела бы уехать из Москвы. Вы ведь тоже уезжаете на каком-то агитпоезде. Возьмите меня с собой.

Перспектива видеть рядом Зиночку Голицыну восторга у Барбары не вызвала. Хотя… Синеасты поедут на «Либкнехте» только до Киева, а Зиночка может ехать дальше, к морю, добивать Деникина. Кудрявцев накануне проболтался, что штат не вполне укомплектован, главный художник нуждается в помощниках. Смазливая девчонка наверняка придется главхуду по душе.

Превосходный дуплет – сразу по Коханчику и Але. «Тебе не стыдно, милая?» – мягко пожурил Барбару голос. «Я спасаю женскую честь Зинаиды Голицыной»,– заверила его она.

Басино предложение потолковать о Зине с бывшим мужем вызвало у институтки прилив энтузиазма. Бася честно предупредила:

– Учтите, мой Кудрявцев он тоже, знаете ли, коханчик.

– Сравнили. Он у вас такой милый. И не толстый совсем, нисколечко.

Бася развела руками.