Двадцатый год. Книга первая

Исключительно из вежливости, по привычке. Когда мелодия угасла за поворотом, устыдился внезапного чувства. Воистину, при виде исправной амуниции…

– Так что, зайдем? Посмотрим? – показал он Басе на церковь.

Баська, с просохшими глазами, помотала головой.

– Лучше в гостиницу, Котька. Я так по тебе соскучилась.

2. Жерминаль

Если продуемся, в карты играя,

Поедем на Волынь для обрусения края.

(Козьма Прутков)

Она безо всякого жеманства призналась мне в сердечной склонности.

(Пушкин)

«Свершилось!» – подумала Шарлотта Корде, вонзая сталь в трепещущую плоть Марата. Или не подумала, ни о чем? И самое главное – была ли к тому времени Шарлотта с кем-нибудь, хотя бы раз? Юность героини революции, судя по датам, давно уже прошла: на эшафот она ступила почти в двадцать пять, ровесницей Барбары – и всего лишь на год младше депутата Барбар?, с которым увиделась в Кане накануне бессмертного подвига. По сохранившимся свидетельствам, девушка не стремилась к браку, предпочитая мужскому обществу революционные газеты.

Неужели так и умерла, не изведав телесной любви, в те-то легкие по части нравов времена? Не нашлось ни одного Вальмона или хотя бы толкового берейтора? Но может, Барбар?, на той единственной их встрече? Красавец-депутат, недавно из Парижа, не избавил ли он канскую затворницу от тягостного бремени невинности? Увы, лишь краткое официальное свидание. Но если пофантазировать… Стремительное соитие… взметнувшиеся юбки, впившиеся в спинку стула пальцы… распахнутые навстречу неведомому уста. Мученики свободы, обоим уготована плаха.

«Киевским любовникам не терпится на гильотину?» – поинтересовался голос. Да чтобы тебя черти взяли с твоими комментариями!

– Ты что-то сказала, Бася? – пробормотал Ерошенко. Сонно, но по-прежнему нежно.

– Ничего. Просто люблю тебя. Повторяю всю ночь как дура. Тебе смешно?

– Нет. Я тоже тебя люблю. Не ощутила?

– О-о.

– Хочешь поцелую моцно?

– Моцно – хочу.

* * *

Однако ты изголодалась, Котвицкая. Двухмесячный пост не шутка, проблема пола встала в полный рост. Лидия, та бы сейчас непременно занялась компаративистикой. У этого лучше то, у этого это, сей искусен в одном, оный бездарен в третьем. Зубы, ноги, плечи, негры. Ты же… Главное любовь, а прочее не имеет значения? Чепуха, пустые излияния переспелых барышень из Калиша и Костромы.