Зори Соловецкие

Жених ты вырос всем на зависть ражий[35 - Ражий – крепкий, ладный, красивый],

В Шунге соседней есть, кого просить.

Мы с матерью невесту приглядели,

Родителей согласье надо лишь.

Поедем свататься на той неделе,

Что скажешь сын? Почто молчишь?».

Слова отца – ушат воды холодной,

Зосим от новости в унынье впал.

Змеёй вползала новость подколодной,

Ломалось всё, о чём давно мечтал.

«Отец, не видел я в глаза её ни разу!

Хочу ли под венец я, ты спросил?

Почто же вдруг за всех нас тут же сразу,

Своею прихотью и волею решил?

Мне рано, бать, семьёй обзаводиться,

К тому же я в монахи ухожу…

Прости, отец! Мирского отрешиться

Давно желаю.

Богу я служу».

Кирилл опешил, встретив твёрдость сына,

С досады был готов обматерить.

«Взять вожжи – поздно, вымахал детина,

Посмел бы разве раньше возразить!

Пенять себе за чадо плоть от плоти?

В меня пошёл упрямством и умом,

А кротостью и лаской в мать напротив,

Не думал я ни духом и ни сном»….

Шептались на деревне меж собою:

«Зосимка-то, слыхали, учудил?

А было бы в семье их, братьев, двое,

Спокойно бы почил себе Кирилл.

Теперь он, чай, в гробу перевернулся –

По ветру всё добро пустил сынок.

Отец его был правильного курса,

По крохам собирал, как только мог.

Варвара[36 - по одной из версий она ушла в монастырь], мать, кудахтала наседкой,

Учила счёту, буквам и письму,

Облизывала, словно он конфетка,

Учить-то надо было не тому….

Теперь-то что судачить здесь об этом?

Варвара  век в монашках докоптит,

А сын, Зосим, ещё запрошлым летом

Хотел уйти куда-то в дальний скит.

С мальства стремился парень к книгам Божьим,

К ребячьим играм редко выбегал.

Отцовским делом ум свой не тревожил,

Тем более монахом нынче стал…».

«Ну, хватит, что ли, воду толочь в ступе,-

Одёрнет, устыдившись, кто из баб,-

Ещё незнамо кто из нас и как поступит,

Таких забот[37 - имеются ввиду дети]  у каждой здесь изба».

Простился с матушкой, оставил землю,

Склонил пример Корнилия к тому,

«Иного аще сердце не приемлет,

Побыть сынок не бранно одному.