Боль за Россию. Беседы с Валентином Распутиным

Валентин Григорьевич согласился мгновенно. Более того, когда я слушал его доброжелательный голос в телефонной трубке, мне показалось, что он чуть ли не ждал подобного предложения. Значит, у него было желание высказаться, а что это будет трибуна «Правды» его не только не смущало, но, как я понял, наоборот, в создавшихся условиях по-своему вдохновляло.

И вот я у него дома. Начинаю с потрясшего откровения Окуджавы, которое, сразу чувствую, потрясает и его. Вообще, первое и главное чувство, впоследствии все больше во мне углублявшееся, – это близость, даже родство душевного состояния.

Право, совсем не часто мне как журналисту доводилось ощущать такую душевную близость с теми, кто становился моим собеседником, так сказать, по долгу службы. Здесь же возникло не только удивительное взаимопонимание, но, я бы сказал, взаимочувствие, при котором разговор обретает особую доверительность.

Причем ведь нельзя сказать, что мой собеседник как-то специально старался для этого. Человек, по натуре сдержанный, отнюдь не склонный к раскрытию души нараспашку, он говорил ровным голосом и находился в постоянной сосредоточенности, из которой, казалось, вывести его на нечто постороннее никакой силой невозможно.

Да, он был до предела сосредоточен. Не одним лишь разумом, а и чувством. И преобладала в нем – это доходило до меня почти физически – великая, всепоглощающая, неизбывная боль.

Боль за Россию. За то, что с нею и в ней происходит. За ее сегодняшний и завтрашний день.

Вот что определило основной настрой нашей первой беседы, а затем и всех последующих, которые постепенно станут регулярными, продолжаясь каждый год.

* * *

Позволю себе высказать здесь одно соображение, давно уже во мне утвердившееся. Состояние боли считается ненормальным для человека. От боли принято лечить. Однако последнее двадцатилетие в России что-то в этом традиционном представлении перевернуло, если, конечно, говорить о состоянии не физическом, а душевном.

По-моему, душевно и духовно здоров у нас нынче тот, у кого душа болит за происходящее с Родиной, и наоборот, в лечении нуждаются не знающие такой боли, не испытавшие ее.

Если не болит, значит, не побеспокоишься об изменении положения в стране. Значит, тебя оно устраивает. Кто-то специально заглушает возникшую боль разного рода средствами – от самовнушения до алкоголя и наркотиков, от современных развлечений до старинного колдовства.

У Валентина Распутина душа болела очень сильно и постоянно.