Золотой Цветок

Каждая яма была наполнена водой, каждая кочка грозилась торчащим из неё пнём, каждый куст царапал лицо. Через всё это мы продирались около часа. Анфиса на удивление стойко переносила нелёгкий путь, иногда лишь постанывая и покрикивая на препятствиях. Затем началась болотистая местность с редкими деревьями и кустами. Под яркой луной и звёздами видимость стала получше. Мы пробирались вдоль кустов, стараясь обходить воду, но это не всегда получалось. Несколько раз появлялись мысли вернуться обратно. Но уже хорошо было слышно, как по автотрассе проносились автомобили, значит, оставалось пройти уже совсем немного, и мы двигались – медленно, но уже всё увереннее.

Через пару часов изнурительного пути мы выбрались на трассу. Мокрые, помятые, грязные и уставшие, но живые!

Глава 8

На наши отчаянные призывы подбросить нас до города сразу остановился видавший виды «москвичек». За рулём оказался добродушный дедушка, тщедушный, но очень бодрый.

– Мы немного мокрые и грязные, – вежливо предупредил я его, открыв переднюю дверь.

Дедуля осмотрел меня, покачал головой не совсем одобрительно, и промолвил:

– Что с вами сделаешь… залезайте…

На вид ему было за шестьдесят. но движения и манера говорить – очень бодрые, совсем как у молодого…

– Бежите-то от кого? – спросил дедуля.

– Да вот, невесту украл, – ответил я, устроившись на заднем сидении и глянул с улыбкой на Анфису, плотно прижавшуюся ко мне. Её всю трясло от холода, усталости и страха. Я назвал дедуле свой адрес.

– Ты мне лучше показывай, чтобы не заблудиться, – сказал дед, с улыбкой поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

– Что же ты невесту через болото таскаешь? – спросил он через некоторое время.

– Это чтобы к трудностям семейной жизни привыкала, там ведь тоже бывают моменты, что и утонуть можно, и захлебнуться – в страсти и в любви, а иногда и в ревности. Всяких неприятностей можно нахватать. А так уже с опытом – побродили по топи…

– Это мудро. Если бы все так делали перед свадьбой, то семьи покрепче были бы и разводов поменьше.

Я посмотрел на Анфису, она грустно улыбнулась и тихо сказала:

– Толик, нам вернуться надо, я не могу так, я с ума сойду, – и тихо заплакала, уткнувшись мне в плечо.

– Мы ничего не видели, ничего не знаем, что там произошло. Твой отец, может быть, жив, но сейчас нам туда нельзя.