В окопах Сталинграда

– На фрицев посмотреть, что ли? – Копырко устало улыбается. – Я еле-еле оттуда машину выгнал.

– А сейчас куда?

– Куда все. На юг. Миллерово, что ли… Ну, давай на машину!

– Я не один. Нас четверо.

Он колеблется, машет рукой:

– Ладно. Садитесь. Все равно горючего не хватит. А кто с тобой?

– Свидерский и двое бойцов – связные.

– Залезайте в кузов. Вон в тот «форд». Впрочем, мы с тобой и в кабине поместимся. Черт его знает, с этим мостом, выдержит ли…

Но мост выдерживает.

Кряхтит, но выдерживает. Машина идет тяжело, хрипя и кашляя. Мотор капризничает.

– Ширяева не встречал? – спрашиваю я.

– Нет. А где он?

– Со мной был, а сейчас не знаю где.

– Слыхал, что майора и комиссара убило?

– Слыхал. А Максимова?

– Не знаю, я с тылами был.

Копырко круто тормозит. Впереди затор.

– Вот так все время… Три шага проедем – час стоим… И дождь еще этот.

Спрашиваю, кто еще из полка есть.

– Да никого. Ни черта не разберешь.

Тут и наша армия, и соседние. Штадив куда-то на север пошел, а там немцы. Ни карт, ни компаса…

– А немцы?

– А черт их знает, где они сейчас… Два часа назад в Кантемировке были… Бензин на исходе. А тут еще простудился. Слышишь, какой голос? – Он проводит рукой по глазам. – Две ночи не спали… Шофер и оружейный мастер куда-то провалились во время бомбежки… Два бачка бензина спереди. Одним словом, сам понимаешь…

Впереди стоящая машина трогается. Едем дальше.

В кабине тепло, греет радиатор, я раскисаю и начинаю клевать носом – не то бодрствую, не то сплю. На ухабах просыпаюсь. Опять засыпаю. Снится какая-то нелепость.

К утру кончается бензин. Еле дотягиваем до села.

Забираемся в какую-то хату и валимся на пол на храпящие тела, семечную шелуху.

За день немножко подсыхает. Тучи рваными клочьями бегут куда-то на восток. Изредка выглядывает солнце, торопливо и неохотно. Дорога запружена – «форды», «газики», «зисы», крытые громадные «студебеккеры».

Их, правда, немного. И повозки, повозки, повозки. Проползает дивизионная артиллерия. На длинных стволах гроздьями болтаются гуси. Неистово визжит где-то поросенок. Какие-то тележки, самодельные повозки, пустые передки. Много верховых.

И все это с криком, гиком, щелканьем бичей движется куда-то вперед, вперед, на юго-восток, туда, за горизонт, мимо рощи, мимо мельницы, мимо тригонометрической треноги в поле.