В окопах Сталинграда

Дней десять после этого мы не разговаривали.

Потом уже, чуть ли не под Харьковом, я совершенно случайно увидел у него в планшетке альбом с зарисовками. С этого и началась дружба.

Мимо проезжает длинная колонна машин с маленькими, подпрыгивающими на ухабах противотанковыми пушчонками. У машин необычайно добротный вид, и на дверцах толстые, аккуратные цифры: Д-3-54-27, Д-3-54-26. Это не наши. У нас – Д-1. Свешиваются ноги из кузовов, выглядывают загорелые, обросшие лица.

– Какой армии, ребята?

– А вам какую нужно?

– Тридцать восьмую.

– Не туда попали. В справочном спросите. – И смеются.

А машины идут – одна за другой, одна за другой, желтые, зеленые, бурые, пестрые. Конца и края им нет.

– Ну что, пошли?

Игорь встает и каблуком вдавливает в землю окурок.

– Пошли.

Мы вливаемся в общий поток.

8

– Эй, вы, орлы!

Кто-то машет рукой с проезжающей повозки. Как будто Калужский – помощник по тылу. Сидит на повозке и машет рукой:

– Давайте, давайте сюда!

Подходим. Так и есть – Калужский.

– Залазьте в мой экипаж! Подвезу домой. Трамвая все равно не дождетесь. – Он протягивает нам руку, чтобы помочь влезть. – Водки хотите? Могу угостить.

Мы отказываемся, не хочется что-то.

– Напрасно. Водка хорошая. И закусить есть чем, дополнительный паек не успели раздать. Масло, печенье, консервы рыбные. – Он весело подмигивает и хлопает дружески по плечу. – А хлопцев своих на те повозки сажайте.

– А вы куда путь держите? – спрашиваю я.

– Наивняк. Кто такие вопросы теперь задает? Едем, и все. А тебе куда надо?

– Я серьезно спрашиваю.

– А я серьезно отвечаю. До Сталинграда как-нибудь доберемся.

– До Сталинграда?

– А тебя что, не устраивает? В Ташкент хочешь? Или в Алма-Ату?

И он бурно хохочет, сияя золотыми коронками. Смех у него заразительный и сочный. И весь он какой-то добротный, не ущипнешь.

– Наших не встречал? – спрашивает Игорь.

– Нет. Бойцов только, и то мало. Говорят, что майора и комиссара убило. Максимов будто в окружение попал. Жаль парня, с головой был. Инженер все-таки…

– А где твои кубики? – перебивает Игорь, указывая глазами на его воротник.

– Отвалились. Знаешь, как их теперь делают? – Калужский прищуривает глаз. – Оденешь, а через три дня уже нет. Эрзац…

– И пояс у тебя как будто со звездой был.

– Был. Хороший, с портупеей.