В окопах Сталинграда

Капитан какой-то, Львович, кажется…

– А теперь я.

Сержант, потянувшись, встает.

– Ну что ж, пошли… – Ищет в кармане махорку. – Всю ночь мешки таскали, будь оно неладно. Спины не чувствуешь. Бумажные, сволочи, всё рвутся…

– И много?

– Да с сотню будет, если не больше. Трехпудовые. От этого ТЭЦа один пшик останется.

– Сеть готова?

– Готова. Электрическая только. Аккумуляторов натаскали чертову гибель, а омметра нет. Электрик тут один мне помогал, говорит, у них что-то в этом роде есть, но никак найти не могут.

А так все готово. Детонаторы болтаются. Только всовывай и рубильник нажимай.

– А где подрывная станция?

Сержант машет в сторону окна:

– Метров триста отсюда щель. Там все хозяйство. И капитан там. И электрик, вероятно.

Мы обходим станцию. Она чистая и большая. Восемь генераторов, под каждым заряд – три-четыре мешка. Кроме того, заряды под котлами, на масляных переключателях и на трансформаторной – метров триста от самой станции. Цепь длиннющая, километра два.

Сделана аккуратно – концевики тщательно обмотаны изоляционной лентой, по два капсюля на заряд. За ночь действительно сделано много.

Где-то, по ту сторону электростанции, слышно, как разрываются мины.

– По окраине бьет, – говорит сержант. – Из ротных все бьет. Чепуха. В щель пойдете?

– А где телефон?

– В щели. Все там. Вроде КП устроили.

15

В щели набито битком. Игорь, Седых, высокий курчавый брюнет в военной форме, с маленькими бачками, какие-то рабочие в спецовках, щуплый, чахоточного вида субъект в лоснящемся пиджаке и кепке с пуговкой.

Военный оказывается Львовичем, в кепке с пуговкой – инженер-электрик ТЭЦ. Зовут его все Георгий Акимович.

Все сидят и курят при свете «летучей мыши». Щель неплохая, обшитая досками, с накатником, герметическими дверями, нарами. Такая, как в наставлении по инженерному делу, в виде буквы Н, с двумя входами.

– Что без омметра делать будем? – спрашиваю я.

Георгий Акимович искоса поглядывает на меня:

– У нас мостик Уитстона есть.

– Что же вы молчите?

– Вот и говорю. Только он в сейфе, а ключ у Пучкова – главного инженера. А Пучков со вчерашнего вечера в штабе.

– Надо послать, значит.

– Посылали уже. Они, видите ли, на «Красный Октябрь» уехали. Три часа тому назад еще звонили, что едут. И вот все едут.

У Георгия Акимовича очень подвижное лицо. Когда он говорит, движутся не только рот, но и нос, лоб, впалые щеки с лихорадочным румянцем.