В окопах Сталинграда

Существует в армии такой порядок – докладывать после боя.

Чумак медленно поворачивается. Я не вижу его лица. Блестит потная, с глубокой ложбинкой вдоль позвоночника спина.

– День, сами видали, солнечный, а потери – ну какие же потери? Бескозырку потерял, вот и все. Будут еще вопросы?

– Будут. Только не здесь. Выйдем на минутку.

– А там пули. Убить может.

Я проглатываю пилюлю и направляюсь к выходу. Он тоже.

Прислонившись плечом к косяку двери, жует папиросу.

– Знаете что, товарищ лейтенант? Давайте по-мирному.

Не трогайте разведчиков. Ей-богу, лучше будет.

– Лучше или хуже – другой вопрос. Сколько у вас людей?

– Двадцать четыре. Как было, так и осталось. А разведчиков советую…

– Танк кто подбил?

– А кто бы ни подбил, не все ли равно?

– Вы подбили?

– Ну я… Не вы же…

– Расскажите, как вы его подбили.

– Ей-богу, спать охота. После войны о танках поговорим.

– Рекомендую вам запомнить, что я сейчас за комбата.

– А я откуда знаю?

– Вот я вам и говорю.

– Комбат – Клишенцов. Кроме того, я подчиняюсь только командиру полка и начальнику разведки.

– Их сейчас нет, поэтому вы подчиняться должны мне. Я заместитель командира полка по инженерной части.

Чумак искоса смотрит на меня своим острым глазом:

– Вместо Цигейкина, что ли?

– Да, вместо Цигейкина.

Пауза. Плевок через губу.

– Что ж… Мы с саперами обычно душа в душу.

– Надеюсь, что и впредь так будет.

– Надеюсь.

– А теперь расскажите о танках.

Как фамилия того, второго, который подбил?

– Корф.

– Рядовой?

– Рядовой.

– Это его первый танк?

– Нет, четвертый. Первые три у Касторной.

– Награжден?

– Нет.

– Почему?

– А хрен его знает почему. Материал подавали…

– Через час дадите мне новый материал. О нем. И о других тоже. Ясно?

На этом разговор кончается. Идет он в самых сдержанных тонах.

– Разрешите идти, товарищ заместитель командира полка по инженерной части?

Я ничего не отвечаю и спускаюсь вниз.

Все тело ломит. Режет глаза. Вероятно, от дыма, страшно все-таки накурено.

Составляю донесение. Рядом, положив голову на руки, спит Фарбер. Он забежал на минутку за табаком и доложить о потерях. И так и заснул над раскрытым портсигаром с недокуренной цигаркой в руке. В углу кто-то тихо разговаривает, попыхивая папиросой. Доносятся только отдельные фразы.

– А у меня как раз заело. Каблуком пришлось отбивать. Потом у Павленко прошу патронов.