В окопах Сталинграда

Лисагор настораживается:

– Зачем?

– Слыхал, что майор говорил давеча насчет мин?

– Это пускай дивизионные делают. На то они и существуют. А наше дело КП, НП. Их сто, а нас восемнадцать. И так по целым суткам не спят. Да и мины эти знаешь когда будут…

– Ты сам говорил, что тысячу предлагали.

– Говорил, говорил… Чего только не наговоришь. На то он и начальник склада, чтоб врать. Не знаешь, что ли, их.

– Ладно. Не будем спорить. Организуй мне на завтрашнюю ночь пять человек, хоть своих, хоть чужих, остальное меня не интересует.

Лисагор сопит, ковыряет финкой землю между ног.

– Вот всегда так – организуй, сделай, завтра к утру, сегодня к вечеру… А кем и как – никто не спрашивает. За ночь я батальона не рожу. Видишь, спины какие у людей, хоть выжимай.

Я встаю.

– Ну что ж, придется майору доложить – саперы на блиндажах заняты, оборону укреплять некем.

Лисагор тоже встает.

– Вот упорный какой… Ладно, не ходи. Пришлю людей. Да делать-то им там нечего будет.

Тебе еще недели две траншеи копать.

– Траншеи траншеями, а мины минами. Завтра вечером пришлю людей.

– За чем? За минами?

– Ну а то за чем.

Лисагор ничего не отвечает. Согнувшись, вылезает из туннеля.

– Пошли на воздух, пока фрицев нет.

Солнце слепит глаза. На берегу точно муравейник. Что-то копают, тащат, строят. Дымят прилепившиеся к обрыву кухни. Сохнет белье – рубашки какие-то, кальсоны. Сияют медные горы снарядов – маленьких, средних, больших, с красными, синими, желтыми головками.

Ящики с патронами. Мешки. Опять ящики. Исковерканная пушка без ствола. Распухшая лошадиная туша, облепленная мухами. Задние ноги уже отрезаны.

Левее – полузатонувшая баржа. Одни ребра торчат. Обшивка на костры пошла. И на них, на этих ребрах, как куры на насесте, четверо бойцов рубахи стирают. Весело смеются, брызгаются, сверкая спинами.

А небо голубое, ослепительное, без единого облачка. И белоснежная церквушка с зеленым остроконечным куполом выглядывает из золотеющего осинника на том берегу.

Там тоже много людей. Копошатся и ползают по совсем белому от яркого солнца пляжу. Время от времени беззвучно распускаются белоснежные букеты минных разрывов. Потом доносится звук. Люди разбегаются. Переждав несколько минут, опять сползаются, опять копошатся.

Небольшая шлюпка, точно водяной жучок, барахтается у берега. Течение сильное, и ее сносит вправо. Быстро-быстро мелькают весла.