Безмолвие

– Это ветер перемен, – не отрывая взгляд от моря, произнес Бакши.

– Морозный…

– Как в марте пятьдесят третьего. – мечтательно вздохнул старшина. – Тогда дул такой же свежий ветер, – он замолк, пробуждая в памяти момент, – когда я услышал по радио о смерти Сталина.

Легкая улыбка коснулась лица Бакши. Он редко вел подобные разговоры и по-настоящему мог доверять только ему, Науменко, старому другу, тянущему лямку службы вместе уже четвертый год. Ребята, будучи юнгами, разглядели друг в друге печальную мелодию прошлого.

Не своего прошлого. Почуяли прошлое их отцов, чьи судьбы перечеркнул пером по бумаге великий кормчий Советского народа.

Под Прагой Даниил Науменко погиб, будучи в штрафном батальоне.

Отец Бакши не провожал сына на перроне вместе с другими отцами призывников. В призывном пятьдесят первом Иосиф Бакши отбывал срок на Колыме. А Леонид Иосифович видел крайний раз своего отца еще до войны. Тот не умер героем на фронте – не дали такой возможности. Тот не совершил трудовых подвигов – по крайней мере, о них не говорили.

Тот просто вернулся домой, к седой жене весной пятьдесят четвертого, через год после смерти Сталина. Мать написала о его возвращении. Выслала фотокарточку, на которой Леня не узнал в силуэте трупа с живыми глазами, что обнимал мать, – своего отца. Впервые увидев его таким, матрос уловил холодный весенний ветер. Это же дуновение ворвалось в раскрытый люк, весело раскидывая письма Науменко.

– А мне кажется, Сталин не умер, – затянул старую песню Иван.

– Это почему же? Кого же тогда положили в мавзолей рядом с Лениным?

– Ты думаешь, Ленин там настоящий? Экие праведники, чьи тела не берет время.

Восковые дурилки. Вождя просто сместили. На самом деле он где-то на дачах пишет мемуары…

– Мне кажется, его убили, – на выдохе произнес Бакши, – отравили или еще как… А всем сказали, что от старости помер.

– Откуда ты так знаешь?

– Не знаю. Я так полагаю, и мне от этого легче живется, – и в уме добавил, но не озвучил мысль о чужой смерти, которая его пугала, но в то же время успокаивала: смерть Сталина – значит конец тирании в России.

Это значит, что в мире еще есть справедливость. История обернется несколько раз. Будет новый «Сталин» и будет раболепная толпа, боготворящая его и с той же неистовой силой – жаждущая его смерти.

Морская пена взбивалась у металлического корпуса и разносилась ровными линиями в серую гладь. Нос корабля прорезал в море путь, а оно, играя с ним, противилось, вздымалось.