Жизнь графа Николая Румянцева. На службе Российскому трону

Князь Александр Алексеевич Вяземский торопливо вошел в кабинет с папкой бумаг, низко поклонился с традиционным приветствием, сел по ее приглашению в кресло напротив и заговорил:

– Ваше величество! Как вы помните, яицкие казаки уже несколько лет жалуются то на Военную коллегию, то на графа Чернышева, то на собственных губернаторов, а в конце прошлого года появился донской казак, который объявил, что он бежавший из-под стражи император Петр III, скрывавшийся несколько лет среди друзей, вокруг него – яицкие казаки и прочие недовольные бунтовщики.

– Ведь я слышала, какого-то донского казака-бунтовщика арестовали, посадили в острог.

– Бежал Емелька Пугачев, чувствуется, он смелый и отважный, ведь он воевал и в Семилетнюю, и два года воевал в Русско-турецкую войну. А получилось очень просто. В июле прошлого года он попросил у своего тюремного начальства возможность собирать милостыню, ему разрешили в сопровождении двух вооруженных солдат, и, когда они вышли, увидели на одной из главных улиц Казани тройку лошадей с телегой.

Как только они подошли к тройке, донской казак ударил одного из солдат, вместе с другим стражником запрыгнули в телегу и на тройке умчались. Оказалось, к яицким казакам.

– С яицкими казаками давняя история. Мне докладывали, что взбунтовались они, туда послали для усмирения солдат.

– Послать-то послали, но вокруг казанского колодника собралось много казаков и беглых людей, отряды, которые посылал губернатор, не выдерживали стычки с казаками, а многие переходили на сторону самозванца, который присвоил себе имя покойного императора Петра III.

Башкирцы, татары, калмыки, чуваши, мордва, черемисы, господские крестьяне отказывались подчиняться губернскому начальству и перебегали на сторону казанского колодника, а побежденных офицеров и губернских чиновников беспощадно вешали.

– Оренбургская и Казанская губернии оскудели своими войсками, ведь сколько мы отобрали у них преданных империи солдат и послали их в Турецкую кампанию, в Польшу и когда зашевелились шведы.

Надо послать помощь… – задумчиво произнесла императрица.

– Военная коллегия давно следит за этими бунтовщиками, но то, что они посылают, – недостаточно, мятежники обложили Оренбург; отряды Кара, полковника Чернышева, генерала Фреймана разбиты, а полковник Чернышев повешен. Губернатор ведет нелепую пропаганду, дескать, Емельян Пугачев наказан кнутом, а на его лбу знак разбойника. Мятежники хохочут, не видя на лбу Пугачева никакого воровского знака.