Остановить Батыя! Русь не сдается

 – Георгий Всеволодович тяжело вздохнул и замолчал, уперев свой взгляд в мозаичный пол. У него был вид человека, который должен говорить об одном, а мысли его заняты совсем другими заботами.

Стоящие перед троном Микун и Жердята молча переглянулись. Они были в длинных помятых одеждах, пропахших затхлым духом тесного душного узилища. Их длинные волосы были спутаны, в них запутались сухие соломинки с тех жестких постелей, на которых им приходилось коротать в застенке долгие дни и ночи.

– Все наши распри – это теперь дело прошлое, – опять заговорил Георгий Всеволодович, вновь подняв глаза на двух бывших узников.

 – Ныне беда у нас общая. Напасть эта, как пожар в лесу, всех опалит, до каждого доберется. Одолеть Батыеву орду можно токмо общими усилиями суздальских князей и новгородской рати. Держать вас под замком, други мои, я более не стану. Хочу направить вас в Новгород, чтобы с вашей помощью сподвигнуть вече новгородское на войну с Батыем.

Если бородатый широкоплечий Микун понимающе закивал своей лобастой головой, то Жердята, наоборот, ядовито усмехнулся, сверкнув редкими зубами из-под густых темно-русых усов.

– Что, княже, припекло тебя горе горькое дальше некуда, – язвительно обронил Жердята, смело взглянув в глаза Георгию Всеволодовичу. – Похоже, крыша заполыхала у тебя над головой, коль обращаешься к нам как, к друзьям. Помнится, месяц тому назад ты называл нас лютыми недругами, не забыл?

На скулах у Георгия Всеволодовича заходили желваки, а его глаза потемнели от еле сдерживаемого гнева.

Видя, что дело принимает дурной оборот, находящийся здесь же боярин Дорогомил постарался разрядить обстановку.

– Что было, то минуло, братья, – примирительно вымолвил он, поглядывая то на князя Георгия, то на двух новгородцев. – К чему прошлое ворошить? Надо позабыть обиды ради спасения Руси от татарской напасти. Коль мы и в эту недобрую пору станем собачиться друг с другом, то нехристи косоглазые выжгут огнем все наши земли от Рязани до Новгорода!

– Верные слова, воевода, – вставил Всеволод, старший сын князя Георгия.

Он вместе с братом Мстиславом сидел на скамье справа от восседающего на троне отца. – Орда Батыева дюже сильна, порознь русским князьям ее не победить. И Новгород в одиночку против татар не выстоит, видит Бог.

– И я о том же думаю, братья, – промолвил Микун, пихнув локтем в бок Жердяту, дабы тот придержал язык и не злил великого князя. – Порознь нам эту беду не перемочь, что и говорить.