Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

Тот аккуратно свернул в трубочку наполовину исписанный лист, убрав его на одну из нижних полок кафедры. Отвесив поклоны епископу и князю, дьякон скрылся за узкой ореховой дверью.

«Небось будет подслушивать под дверью, сын канальи!» – подумал Георгий, проводив дьякона недобрым взглядом.

У князя была одна нехорошая привычка: кто не понравился ему с первой же встречи, тот уже никогда не пользовался его расположением. Дьякона Ерофея, личного писаря епископа, князь невзлюбил, едва увидел его два года назад. Георгию все не нравилось в этом человеке: и то, как он говорит, и то, как он кланяется, и то, как он осеняет себя крестным знамением… Но более всего князя раздражал благостно-невозмутимый взгляд Ерофея.

Ему казалось, что молодой дьякон держится слишком независимо, словно заранее знает цену себе и окружающим его людям.

– Здрав будь, пресветлый князь! – сказал епископ, покинув кресло, чтобы по-отечески обнять Георгия.

При всех их размолвках, Митрофан все же благоволил к Георгию и ко всей его семье.

– Что привело тебя, княже, ко мне в столь поздний час? – молвил Митрофан, выслушав ответное приветствие Георгия.

Епископ и князь уселись на стулья напротив друг друга.

– Владыка, хочу потолковать с тобой о брате Святославе, – промолвил Георгий, нервно хрустнув суставами пальцев. – Тебе ведь ведомо, что Святослав живет во греховном союзе со своей родственницей. Этому пора положить конец.

– Этому давно пора положить конец! – сердито проговорил Митрофан. – Токмо дело это мирское, княже.

Молитвой и епитимией тут не обойдешься. В этом деле я тебе не помощник.

– Как же так, отче?! – Георгий сделал изумленное лицо. – Разве не Церковь должна направлять грешников на праведный путь?! В стаде Христовом во все времена хватало заблудших овец. И пастырь не должен выпускать их из виду. Ученики Христовы так и делали, ступив на апостольский путь.

– Глубоко копаешь, княже, – чуть заметно усмехнулся Митрофан. – Апостолы с язычеством боролись и, увлекая людей к истинной вере, собственную жизнь превращали в подвижничество.

Ныне язычников на Руси не сыщешь днем с огнем, а Царствие Божие до сих пор не наступило. Закавыка в том, княже, что люди одной рукой крестятся, а другой воруют у ближнего своего. Все вокруг по уши в грехах, княже. И знать, и простолюдины, и русичи, и чужеземцы…

– Шибко широко захватываешь, отче, – в тон епископу заметил Георгий. – Мне нету дела до всего сонмища грешников, живущих на белом свете.