Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

 – По любым канонам сожительство дяди с племянницей есть кровосмесительство. Владыка, в этом вопросе твое слово весомее моего. Поговори со Святославом, пристыди или запугай его Божьей карой! Я уже нашел жениха для Любавы и для Святослава подыскал достойную невесту.

– Кто ныне из власть имущих страшится Божьей кары? – Митрофан взглянул на Георгия из-под седых бровей не то с сожалением, не то с печалью. – Вот когда нужда возьмет Святослава за горло, когда ощутит он свое полнейшее бессилие перед обступившими его невзгодами, лишь тогда Святослав задумается над своими неприглядными делами и вспомнит о Боге.

А мои проповеди для него – все равно что колокольный звон для глухого.

Георгий встал со стула с мрачным лицом. Он ожидал от епископа поддержки, а не нравоучений.

– Прощай, владыка! – чуть склонив голову, произнес Георгий. – Время позднее, пора мне идти, да и тебе на покой нужно.

Князь уже подошел к двери, когда голос Митрофана задержал его.

– Ты слышал про мунгалов, княже? – спросил епископ.

 – Иноземные купцы, бежавшие во Владимир из Рязани и Мурома, сказывают, хан Батый подвалил к рубежам рязанским с несметными полчищами. Боюсь, не выстоят рязанцы одни против такого сильного врага. Помочь бы им надо, княже.

Георгий криво усмехнулся, оглянувшись на Митрофана. Одной рукой он уже держался за дверную ручку.

– Про мунгалов мне ведомо, отче, – промолвил князь с оттенком надменности. – И князья рязанские уже просили меня о подмоге, токмо у меня своих забот хватает. Пусть черниговские Ольговичи помогают рязанским князьям, ведь они им родня.

– Не по-христиански это – бросать в беде своих ближних соседей, княже, – хмуро проговорил Митрофан.

– Ты же остался глух к моей просьбе, владыка, – с нескрываемой язвительностью обронил Георгий, – так чем же я хуже тебя?

С силой толкнув дверь, князь вышел из светлицы, наклонив голову в низком закругленном дверном проеме.

* * *

На другой день у Георгия состоялся разговор с братом Святославом, приехавшим во Владимир с небольшой свитой.

Святослав, тоже наслышанный об орде Батыя, полагал, что старший брат зовет его на военный совет по поводу отражения татарской орды.

– Что ты мне про татар талдычишь, брат! Плевать мне на них! – резко оборвал Георгий речь Святослава, который стал делиться с ним слухами об этих неведомых степняках. – В наши леса и дебри татары все равно не сунутся! Пусть у рязанских князей об этой напасти голова болит, им-то татарского набега не избежать.