Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

Милуйся со своей неверной женушкой всем на потеху! Терех, ты как? Не ушибся?

– Дурной у тебя брат, боярин, – отозвался гридень, сидя на полу. – Нечего с ним толковать! Скажи ему, что я – левша, поэтому для меня левая рука, что для него правая.

– Истина это, Бронислав, – подтвердил Вериней. – У Тереха даже прозвище есть – Левша. А ты его по зубам ни за что ни про что!..

– За свой лживый язык получил он от меня вознаграждение! – гневно промолвил Бронислав. – Небось сам на Саломею облизывается, вот и наговаривает на нее.

У, злыдень белобрысый! Пшел вон отсюда!

– Ступай, Терех, – кивнул дружиннику Вериней и протянул ему небольшой слиток серебра: – Вот, возьми гривну и не держи зла на моего брата.

Терех молча взял гривну и с поклоном удалился.

Бронислав, не глядя на брата, нервно барабанил пальцами по столу.

Вериней поднял с полу серебряный кубок и поставил на стол.

– Каких еще доказательств тебе нужно, брат? – спросил Вериней после долгой паузы.

– Пойду я, брат, – ответил Бронислав и встал из-за стола.

 – Прощай покуда!

– Ступай с Богом! – глядя в окно, сказал Вериней.

* * *

Собрался как-то Моисей навестить родителей в Ольгове и уговорил Бронислава отпустить с ним Саломею.

Пейсах был несказанно рад приезду сына и дочери. Он все приговаривал, обращаясь к супруге:

– Гляди-ка, Шейна, каким молодцем стал наш Моисей! Какие на нем сапоги, какой плащ, а шапка какая!.. А Саломея-то наша как расцвела! От нее просто глаз не оторвать. Не дети, а загляденье!..

Шейна расцеловала дочь, прижала к себе сына.

Затем, сидя за трапезой, Шейна с довольной улыбкой слушала Моисея, как ему живется на княжеском подворье. В отличие от брата, Саломея была более молчалива, хотя и хмурой она не выглядела.

Вечером Пейсах пришел в комнату дочери, чтобы побеседовать с ней по душам.

– Я ведь сразу заметил, что какие-то невеселые думы одолевают тебя, дочка. – Пейсах ласково коснулся распущенных волос Саломеи своей холеной рукой. – Доверься мне, моя девочка. Я же всегда понимал тебя, всегда желал тебе блага.

Это было правдой. Пейсах всегда уделял дочери больше внимания, нежели сыну, распознав в Саломее с самых юных лет натуру незаурядную и честолюбивую.

Саломея взяла отцовскую руку и прижалась к ней щекой. Она часто так делала в детстве.

Несколько долгих мгновений отец и дочь пребывали в молчании.

Наконец Саломея промолвила:

– Я влюблена в Давыда Юрьевича, младшего сына рязанского князя, а Бронислав мне противен.