Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

«Братья, лучше нам в сече принять смерть доблестную, нежели быть в воле поганого Батыя!» – сказал рязанский князь.

Эта фраза Юрия Игоревича не затерялась в безвестности, но была услышана в тот день многими рязанцами и впоследствии попала на страницы летописи, повествующей о татарском нашествии на Рязанское княжество.

* * *

Полки муромского и белгородского князей двигались к Нузе вдоль Оки. После утомительного дневного перехода муромцы и белгородцы расположились станом в сосновом бору в опустевшей деревне Ярустово, жители которой спешно ушли отсюда в Исады и Белгород, прознав, что татары спалили Нузу.

С полудня и до вечера валил снег. Небо было затянуто плотным пологом из туч. В тишине и безветрии густой снегопад приглушал и без того блеклые краски хмурого зимнего дня.

Князья устроились на отдых в избе здешнего ратайного старосты, сын которого еще в Исадах присоединился к муромо-белгородскому воинству. Юношу звали Улеб. Он хорошо знал окрестности вокруг Ярустова, поэтому был зачислен в передовые дозорные.

Юрий Давыдович сидел на табурете возле печи-каменки, в которой гудело сильное пламя, пожирая сухие березовые поленья. Муромский князь был высок и сухопар. В свои пятьдесят с небольшим он был все так же вынослив и неутомим, каким был и в молодые годы. Чего нельзя было сказать про его двадцатилетнего сына Олега, который едва прилег на скамью у дальней стены, так и заснул, сраженный сильной усталостью.

В углу на другой скамье похрапывал Олегов стремянной, совсем юный отрок.

– Ну и воители! – усмехался Олег Игоревич, поглядывая на княжича и его стремянного, спящих беспробудным сном. – И двадцати верст верхом не проехали, а уже без сил попадали! Как же они против татар выйдут, а?

Олег Игоревич облокотился на край стола, взглянув на муромского князя. По сравнению с Юрием Давыдовичем белгородский князь был более широк в плечах, более грузен, поскольку был падок на хмельное питье и жирные яства. В свои сорок девять лет Олег Игоревич выглядел значительно старше своих лет благодаря тучности, а также густым усам и бороде.

– Пусть поспят, сил наберутся, – проговорил Юрий Давыдович, не оборачиваясь к белгородскому князю. – Да и ратникам нашим передохнуть нужно перед решающей сечей.

– Не разминуться бы нам с полками Юрия Игоревича и Всеволода Михайловича, брат, – обеспокоенно промолвил Олег Игоревич. – К тому же в темноте можно своих за татар принять, а татар за своих.