Утонуть в крови. Вся трилогия о Батыевом нашествии

Даже излившись в глубину влажного чрева Тулусун, Моисей еще какое-то время продолжал вдавливать ханшу в ложе своим телом, словно желал испить до последней капли это пьянящее вино обладания женщиной.

Какой-то шум и топот ног за стенкой юрты мигом отрезвили двух любовников. Быстро приведя себя в порядок, они выскочили из-за ширмы и уселись на ковре, снова раскладывая перед собой палочки для игры в боа.

Слуги, вбежавшие в юрту, оба разом закричали, обращаясь к Тулусун:

– Беда, госпожа! Урусы напали на лагерь хана Бури! Урусы близко! Спасайся, госпожа!.

Тулусун вскочила и закричала на слуг:

– Вы что, спятили, мерзавцы?! Откуда здесь взяться урусам?! Вон отсюда!

Слуги повалились к ханше в ноги, продолжая твердить о том же.

Моисей вытянул шею и прислушался. Сквозь гортанные выкрики татар за стенкой юрты он вдруг явственно расслышал где-то невдалеке боевой клич рязанцев и рев боевых русских труб.

– Одевайся теплее и беги отсюда! – быстро заговорил Моисей, схватив Тулусун за руку и подтащив ее к сумкам, где хранились зимние вещи.

Видя, что Моисей торопливо облачается в бараний тулуп, Тулусун немного растерянно обратилась к нему:

– А ты куда? Ты бросаешь меня?

– Я приведу лошадей ко входу в юрту, – ответил Моисей.

Подбежав к загону, где стояли лошади, Моисей увидел в свете костров у дальних юрт вынырнувшие из мрака ночи боевые русские стяги, длинные наступающие шеренги русских пешцев, плотно укрытые большими щитами, и зловещий блеск частокола склоненных копий.

Сомнений не оставалось: это надвигалось рязанское войско!

Глава семнадцатая

Сеча у Черного леса

Лязг сталкивающихся мечей, глухой топот копыт, смятенные вопли татар, отступающих под натиском русичей, – все это обратило ночную тишину в некое подобие хаоса. А когда заполыхали в ночи подожженные русичами татарские юрты, то эти гигантские факелы озарили становище хана Кюлькана зловещими рыжими всполохами.

У Моисея тряслись руки, когда он взнуздывал две подвернувшиеся ему под руки низкорослые лошадки: одну для себя, другую для Тулусун. Искать седла уже не было времени: сражение вот-вот должно было докатиться до ханской юрты. Русичи безжалостно рубили татар мечами и топорами, стремительно продвигаясь в глубь стана и поджигая все новые шатры.