Гуляйполе

Он надел маску, затянул на затылке тесемки.

Все последовали его примеру. Вплотную подошли к двери, выстроились за спиной Нестора.

Махно постучал.

– Македон! Македон! – прогнусавил он пьяным голосом только что удалившегося в темноту Грыцька.

– Додому! Додому! – не поднимая из-за конторки головы, лениво ответил хозяин.

– Штоф розбыв!.. Шоб твоя лавка сыним огнем горила!.. Продай ще!

Сердито грюкнула задвижка, дверь распахнулась… и вся ватага общей массой втолкнула Маскуриди внутрь, да так, что шинкарь тяжело упал на пол.

Федос изнутри закрыл дверь на засов, а хлопцы, все в вывернутых наизнанку кожушках, свитках и шапках, в масках, окружили Македона.

Махно держал кольт наготове, целясь в шинкаря.

– Гроши! – приказал Махно. Рука его чуть заметно вздрагивала. И это не ускользнуло от взгляда Македона.

– Ах вы, недомерки! – загремел он. – Злыдни чертови! Гроши им!

С проворностью дикого кабана он кинулся на Махно, пытаясь отнять у него кольт.

В борьбу вмешался Федос.

Но как ни крепок, ни высок ростом был хлопец, он не мог справиться с дородным и сильным хозяином трактира. В кутерьме отлетел в сторону кольт. Махно ловко бросился к ногам Македона, обхватил их. Маскуриди вновь упал, но успел сорвать маску со Щуся.

– Федос? – удивился не на шутку рассерженный хозяин. – Ну, гад, сгною в тюрьми!

Махно продолжал держать ноги Маскуриди, а тот, стараясь подняться, волтузил кулаком по спине и по голове Нестора.

– Стреляй! – крикнул Махно подобравшему кольт Ивану Лепетченко.

Но револьвер дрожал в руке хлопца.

– Не можу! – чуть не заплакал Лепетченко.

Извернувшись, Нестор прыгнул к Ивану, отобрал у него кольт. Но и Маскуриди вскочил на ноги, схватил с конторки тяжелые счеты, поднял их и со звериным рыком бросился на Махно.

Нестор выстрелил. Дважды. Маскуриди словно налетел на какое-то препятствие, но продолжал стоять, как бы чему-то удивляясь. Лишь затем счеты стали медленно опускаться.

Нестор выстрелил еще раз.

Маскуриди упал.

– Тикаем! – бросился к двери Калашник.

– Стой! – прошипел Махно, снимая маску и прислушиваясь к последним судорожным вздохам шинкаря. – Федос, шукай гроши!

И пока Щусь ножом поддевал и приподнимал половицу, Нестор торопливо собрал выручку, которую только что пересчитывал Маскуриди.

В комнате было дымно после выстрелов. Руки Нестора все еще дрожали.

– Убылы! – ужаснулся Иван. – Убылы, убылы…

– Мовчи! – оборвал его Нестор. – Вин Федоса узнав.