Дорога к Мертвой горе, или Снова о группе Дятлова

Книге достанется на орехи, да и автору тоже прилетит не один ушат помоев, куда ж без этого.

Предвосхищая обвинения, должен сразу покаяться в нескольких грехах.

Да, каюсь, я не ходил в лыжные походы.

Ни дня в них не провел. Равно как и в горных, в водных, в конных и прочих. Ни разу не турист. Не по душе мне этот спорт, считаю его напрасной тратой времени.

Однако «диванным теоретиком» объявлять не спешите. Много занимался рыбалкой и охотой – и зимой, и летом, – знаю не понаслышке, каково ночевать в лесу у костра или в палатке, растянутой на озерном льду.

Бывал в предгорьях Приполярного Урала (правда, с европейской стороны, с западной), и зимой тоже, – хорошо представляю, как воспринимаются в том климате минус тридцать с ветром или минус сорок семь без ветра (минус сорок семь – мой личный температурный рекорд из нижней части шкалы Цельсия).

Четыре года провел в Казахстане, на объекте, связанном как раз с ракетными пусками, – и сказки о свирепом и на всю голову отмороженном «космодромном спецназе» рассказывайте кому-нибудь другому.

И песни о драконовских мерах безопасности в секретных «номерных» городках мне исполнять не надо, не проникнусь. Насмотрелся, как там живется.

Да, каюсь, я не жил в 50-е годы.

И вообще родился спустя семь с лишним лет после того, как группа «Хибина» вышла в свой последний поход. Но все же имею неплохое представление о советском житье-бытье, и термин «черная суббота» для меня означает отнюдь не день, в который на бирже резко обвалился рубль, – застал, помню.

К тому же дятловцы принадлежат к поколению родителей моих сверстников. В первой половине 80-х, когда возраст уже позволял беседовать о серьезных и взрослых вещах с людьми того поколения, были они еще в полной силе, далеки от старческого маразма, и рассказывали много интересного о своей жизни – такого, о чем ни в какой книжке не прочитаешь. Детали и детальки жизни и быта в 40-е и 50-е годы, вроде бы и не имеющие прямого и непосредственного отношения к той трагедии, – однако именно из них складывается контекст эпохи.

А без знания этого контекста очень трудно понять значение тех или иных эпизодов запутанной дятловской истории.

Но многие ли из нынешних дятловедов сами жили в 50-е? Жили не в детстве, когда мир воспринимается иначе и все деревья кажутся большими, – в более зрелом возрасте, когда уже появляется хоть какой-то жизненный опыт и привычка задумываться над тем, что видишь и слышишь? Есть такие, факт.