Моя жизнь. Лирические мемуары

Аристократическая верхушка, элитное дворянство, высшее офицерство, и прочая знать, – вся эта публика, как «чуждый» элемент, изводилась под корень: признанная «отжившей», и подозреваемая в «контре» – иерархическая знать попадала под жернова красного террора; горстка же сумевших выжить – бежала за кордон, справедливо страшась изведения своего племени на родине… вплоть до седьмого колена.

Мне, родившемуся в первой половине прошлого столетия, в семье, где у всех её членов были титулы: «из рабочих», либо: «из крестьян», – мне, получившему (к годам дожития) необходимый минимум житейских благ, грех сетовать на своё «неродовитое» происхождение.

Как-никак, в те времена подобные «титулы» были в официальном почёте: страна всё ещё исповедовала «высший принцип», и именовалась диктатурой! – диктатурой классов, в сословную графу которых были вписаны именно эти «титулы».

Всё вышеизложенное позволило и мне, выходцу из такой же «серой», классово-почитаемой среды, обрести интеллектуальную профессию, и влиться в ряды «прослойки», именуемой (по наущению свыше) – Советской народной интеллигенцией.

Глава третья

Верховная власть той поры хоть и опиралась на пролетарскую массу, но при всей своей ортодоксальности, и приверженности постулатам марксизма, – всё же заглядывала (в стратегических задумках) чуть далее сует текущего момента.

Дело в том, что костяк, этой, присягнувшей на верность, пролетарской массы, был дремуч; и власть понимала, что одной лишь преданности идеям социализма, и готовности – умереть на баррикадах, мало для осуществления задуманного.

От масс, в эпоху индустриализации, требовались (по нужной, и довольно высокой планке) – грамотность и творческий профессионализм, чего, преданные делу революции массы, предложить не могли. Но вслух об этой ахиллесовой беде победившего пролетариата (тем паче – с высоких трибун), – «руководящая и направляющая» предпочитала не распространяться.

Партийный такт блюлся, порой неуклюже и без должного чувства меры, – но блюлся неукоснительно. Особенно в таком щекотливом вопросе.

Социализм, с его технологичным базисом и умной надстройкой (таким он определялся властью в далёкой перспективе), ещё предстояло построить, а чтобы построить сие экономическое чудо, нужны были хорошие головы и умелые руки.