Честь имею. Власть Советам

Уродилась ягода в этом году разная. Малины-то… так той просто заросли. Подходите Лариса Григорьевна и вы Реваз Зурабович к столу-то, присаживайтесь. Чай будем пить, с пирогами земляничными. – Сбираемся вот сегодня всей семьёй… в бор наш ленточный. Пораньше сбирались, не получилось… пока то, да сё, пироги вот… а там поди уж народу полгорода скопилось. Ну, да, – махнула рукой, – всем хватит. Нынче богато в лесу на ягоды… Как с грибами будет не знаю, ежели что в бор на гору пойдём, там народу завсегда меньше.

– Ну, мать, хватит гостей дорогих словами потчевать. Пироги на стол мечи, да сто грамм преподнеси.

– Ишь ты, ишь, как заегозило-то, аж стихами заговорил, – улыбнулась Людмила Степановна. – А то я не знаю, что мне делать. Присаживайтесь, присаживайтесь, Лариса Григорьевна. Вот сюда, рядом с Петром садитесь Реваз Зурабович, – стряхивая полотенцем невидимую пыль со стула и придвигая его к столу, суетилась хозяйка.

– А мы вот тут с Ларисой… – Реваз кивнул в её сторону.

– …мимо проходили и решили заглянуть, – предупредительно посмотрев на Реваза, прервала его Лариса на полуслове.

 – Как говорится, на огонёк

– Да, да, мимо… на огонёк, и вот, как чувствовали… на пироги, – поняв Ларису, договорил её мысль Реваз.

– А вы чаще приходите, живём рядом, через улку, а видимся лишь по праздникам, когда у кого-либо день рождения, или, как вот недавно ваше новоселье, – укладывая на широкое блюдо пышнее, с жару пироги, ответила Людмила, и мужу. – Чего сидишь-то, какого приглашения ждёшь? Лезь в подпол за настойкой… да свечку прихвати.

Я там бутылки-то переставила. Схватишь ненароком вместо вишнёвки, мазь скапидарную, поотравишь всех.

– А то мы без глаз, – незлобиво хмыкнул хозяин дома. – Прям сразу мазь-то твою по стаканам и пить зачнём. Авось ума-то ещё не лишились. Да и разберу я, где скапидар, а где настойка. Так-то вот, разлюбезная вы моя жена – Людмила Степановна.

– Ладно тебе… зубоскалить-то, лезь давай, я покуда чашки к чаю и рюмки к вишнёвке достану.

Пить будем с тонкого фарфору и с хрусталя. А то стоит это добро на полке под стеклом, а на столе ни разу и не красовалось. А чего его жалеть, всё одно когда-нибудь расхлещу. Нынче – три дня назад прибиралась на полке, одну чашечку и разбила, шесть было, осталось пять, а блюдцев шесть.

– Мамочка, ты не переживай. Я вот вырасту, куплю тебе много-много самых красивых в мире чашек и блюдцев.

– Я, сынок, не переживаю.