Честь имею. Власть Советам

Он и ответил, что крестик подарок от матери его, а ей он достался от её матери, а той от отца её… прадеда Леонида Самойловича. А не говорила, потому что запамятовала, разве ж упомнишь всё, о чём говорили в тот день. А вот сейчас ты сказал, я и вспомнила… Нынче день как год. Разбои, крестьянские смуты, по ночам выстрелы, а по утрам на улицах ограбленные, изнасилованные и убитые. Даже тот день, когда Леонид Самойлович принёс в мой дом тяжёлую весть о гибели отца, слегка сгладился временем, а сейчас вдруг всё так резко всплыло из памяти, как будто это было вчера, но уже не со мной, а с той далёкой девушкой Ларисой.

– Редкостного благородства был князь Пенегин Григорий Максимович. Добрую память оставил о себе всем, кто знал его.

– Кроме того подлеца, который убил его, – ответила Лариса, утерев рукой повлажневшие от слёз глаза. – Князь, княгиня… Когда это было! Сейчас за одно это слово могут расстрелять.

– И без всякого суда и следствия, потому забудь своё прошлое… Помни лишь легенду свою… из пролетариев ты.

Колчаковцы расстреляли родителей твоих в Омске, ты бежала в Барнаул, где тебя приютили Филимоновы. А титулы… Бог с ними… с титулами, не в них дело, а в борьбе нашей с большевизмом. Придёт наше время, всё возвратим. Сатанинский век короток. Хотя борьба с ним будет долгая. – Реваз тяжело вздохнул, недолго помолчал, затем резко, как отрубил, проговорил, что в данный момент его волнует не столько сам Парфёнов, а жена его Мария.  – За Марию Ивановну беспокоюсь.

– Что? – с тревогой в голосе проговорила Лариса. – Беспокоишься за Машу? С ней-то что? Переживает, понятно, так в доме же своём… с матерью и детьми.

– Ежели бы так… Видишь ли, решила проводить Леонида. Пришла вместе с братом своим на берег, а там как вцепилась в мужа: «Никуда, – сказала, – не отпущу одного! Вместе жили, вместе и умрём!»

– Как это так – умрём! – тревожно воскликнула Лариса.

– Образно сказала, – ответил Реваз.

– Фу ты, Господи! – выдохнув тяжесть из груди, более спокойно проговорила Лариса. – А я уж было подумала, беда приключилась.

– Не беспокойся. Нет никакой беды. Глупость… с её, да и с его… Леонида стороны. Прижалась к нему, как влилась, так и вошла с ним в лодку. А он и не против. Такими их и провожал… прижавшимся друг к другу, пока не скрылись в темноте. Благо, тихо всё прошло, без громких рыданий.