За право жить

Извини, не по злобе, по недомыслию, будь я неладен. Только ежели взаправду война, власти приедут и всё растолкуют, а покуда расходитесь, люди, по домам. Завтра, ежели что, сам в район поеду, – проговорил и первый направился с площади в сторону своего двора.

Но ехать не пришлось.

Районные уполномоченные

С первым ещё серым ночным покрывалом, упавшим на таёжную деревеньку, в окно дома Пимокатова кто-то громко постучал и по голосу: «Открывай, Парфён Павлович!» – председатель артели узнал служащего районного военкомата Александра Мефодьевича Карпухина.

– Видно и взаправду беда пришла в наш дом, – подумал Парфён Павлович, снимая с двери брус, запирающий дом от непрошеных гостей. – За так просто по ночам высокие начальники не разъезжают.

Лет двадцать назад зима пришла на Алтай в сентябре, и октябрь вдарил крепкими морозами – за тридцать градусов при малоснежье. Снег лёг на землю только в середине декабря, а до того земля в тайге сияла серыми проплешинами, отвердевшими к началу зимы до крепости гранита.

Птицы на лету замерзали, медведи не успели нагулять жир и не ушли в спячку, худо зверю пришлось в тайге, не сладко и людям в деревнях и городах алтайских. В деревни повадились медведи, – заходили в подворья селян, в сараях крушили всё подряд, проникали даже в сени, запоры-то никто не ставил, с тех пор все стали закрывать свои дома на крепкие засовы.

– Так-то оно спокойше будет, – говорили люди. – А ежели кому из человеков приспичит, то постучит… в дверь али в окно, чай, руки не отвалятся!

В дом вошли Карпухин и незнакомый Пимокатову человек, представившийся заместителем начальника районного отдела партии, какого именно Парфён Павлович не разобрал.

Тот сходу, не дав хозяину дома раскрыть даже рот, строго проговорил: «Собери людей, нужно срочно довести до них постановление нашего советского правительства и лично товарища Сталина! И никаких отговорок, – увидев недоумённый взгляд хозяина дома. – Время не терпит. Завтра нам нужно быть ещё в двух сёлах».

– Погоди, Иван Иванович. В селе, поди, ещё никто ничего не знает, а мы на председателя сразу наскоком. Объяснить надо всё человеку, чтобы спокойно и без шуму поднял людей. – И повернувшись лицом к Пимокатову, сказал. – Речь держать будем, Парфён Павлович.

– Поднять это не сложно, – обстоятельно расставляя каждое слово, ответил Парфён Павлович. – Только, где я всех размещу? На площади темень, хоть глаз выколи, а избы большой, чтобы всех уместить, в селе нету.