За право жить

Народ смелый, кричит из темноты или из-за угла, когда не видно его, а на свету молчит, знает, чем грозный кулак власти пахнет, нюхал его и нюхает до сих пор.

В тишине пронёсся всем знаковый голос.

– Ну, напал немец, ну и что? Мы народ русский, пужаный, быстро сломаем ему хребет. Дурак, немец! Вот чё я вам скажу! Получит в жопу пинка… крепкого!

– Верно говоришь, Макарыч, – напыжившись, проговорил Пимен Фролов, – молчаливый мужичок, из которого и в доброе время невозможно было выдавить слово. А тут темно, вот и разговорился, – три слова сказал.

– С карасинчиком, пинка-то! – бойко проговорила Спиридониха

– Не-е-е, со скипидарчиком! – поправил её разговорившийся Пимен.

По площади пролетел задорный смех.

– Драпать будет до своей неметчины, аж пятки сверкать будут! – Разнёсся победный выкрик. Это кто-то из молодёжи решил поднять боевой дух сельчан своим бойким, звонким голосом.

Его поддержали другие звонкие голоса.

– Война, ну и что? Напужали! Белую контру задавили и коричневую задавим!

– Мы им покажем, где раки зимуют!

– Дадим хрен без масла понюхать!

– Да, мы их шапками закидаем! Вон нас сколько мильонов!

В слабом свете лампы селяне увидели поднятую руку уполномоченного из районного комитета партии.

В наступившей тишине разнёсся его уверенный, спокойный голос.

– Это хорошо, дорогие товарищи, что у всех у вас боевой дух. Сломаем хребет гидре фашистской, это точно, будьте уверены, только вот настрой на спокойный лад отменяю. Собранность нынче нужна и настрой на войну с сильным врагом.

От вас, дорогие товарищи, требуется напряжение всех сил. Колхоз ваш лесозаготовительный, а лес сейчас стране особо нужен. Меньше вас будет в артели, мужчины уйдут на фронт, страну защищать, а план по лесозаготовке останется прежним. На ваши плечи, женщины, ляжет вся нагрузка по вырубке леса. Доставкой, конечно, займётся, как это и было, район. Вот для того я здесь, чтобы довести до вас распоряжение краевого комитета партии, товарищи колхозники… и план новый по лесозаготовке.

До рассвета то волновалась, то шумела, то молчала жидкая толпа людей села в пятнадцать дворов, то просто люди слушали уполномоченных из района, которые с рассветом выехали в соседнее таёжное село, стоящее верстах в пятидесяти от их села, поставленного братьями Макаровыми ещё в 1775 году и названного в их честь Макаровским.

Так люди маленькой таёжной деревеньки колхоза «Таёжные зори», утвердились в словах Кузьмича о начале войны 22 июня.

Глава 2.