За право жить

Такого пустого отрешённого взгляда он не видел даже у дурачка Прони, бесцельно вышагивающего в любую погоду по улицам районного центра, где Берзин овладевал рабочей профессией.

– Бери и надевай. Что стоишь? Я теперь не страшный? – справившись с некоторым оцепенением своего тела и разума, проговорил Берзин.

– Угу-у! – с кривой улыбкой гукнул юноша. – Теперь ты б-б-без сапог и не с-с-страшный! Теперь я тебя не б-б-боюсь. Теперь я буду с-с-страшный.

Отбросив винтовку в сторону, юноша склонился над сапогами, взял их в руки и в этот момент Берзин резко встал на ноги и в несколько стремительных шагов подбежал к оружию.

Подняв винтовку с земли, наставил её на юношу и громко проговорил: «Руки вверх!»

Юноша, выронив из рук сапоги, упал на колени и слёзно взмолил:

– Не уб-б-бивайте! Не с-с-стреляйте! – а потом, ткнув пальцем в винтовку, проговорил, – а там п-п-пулек нету!

Филимон передёрнул затвор и убедился в том, что в винтовке действительно нет патронов.

– Что ж ты тогда трясёшься и руки поднял? – удивился он.

– Ага, а вдруг вы с-с-стрельнёте. Тогда пулек не б-б-было, а сейчас м-м-может есть!

Окончательно убедившись, что юноша болен на голову, Берзин приказал ему встать и следовать рядом, предварительно, конечно, возвратив свои сапоги на свои ноги.

Прибыв в расположение штаба дивизии – в деревню, где он остановился для переформирования и пополнения частей и подразделений, Филимон передал юношу потерявшей его матери.

– Вы прости его, товарищ офицер, больной он. Таким стал после того как согнали всех нас фашисты на площадь.

Девушку партизанку повесили там… молодую и очень красивую. Фашист, который вешал её, всё время перебирал ногами и стучал нога об ногу. С того дня Стёпушка стал бояться всех, кто в сапогах.

– Понятно! Только вы посматривайте за ним, мамаша Мало ли что… Винтовку где-то нашёл ваш сын, в меня целил, благо, что в ней патронов не было, а ежели были бы… До беды не далеко.

С сочувствием посмотрев на разбитую горем женщину, Берзин тяжело вздохнул и, увидев мимо проходящего солдата, спросил, где располагается штаб дивизии.

Получив от него ответ, пошёл в указанном направлении.

В штабе, лишь только вошёл в дом, в котором он располагался, услышал крик. Кто-то, кого-то «распекал» с применением крепких выражений.

– Трусы, паникеры, в штаны наложили! Дураки, негодяи! Не исполнили приказ! Прикажу расстрелять как собак! Разжалую! В штрафбат отправлю! Предатели, расстреляю! – и тому подобное и даже круче.