Пути Господни

С октября месяца в консульство СССР выстраивались огромные очереди. Народ массово вступал в советское гражданство. За три дня стояния Мартыну удалось попасть к столу, где безликая уставшая женщина принимала заявления, проверяя правильность оформления документов. Но вместе с советскими руководителями прибыли и чекисты, по-новому – ОГПУ. Вот туда Мартына, подавшего заявление о принятии гражданства СССР на себя и семью, вызвали на переговоры.

– Так, Фокин Мартын Иванович, 1893 года рождения, служил в жандармах.

Все правильно?

– Не все, господин хороший. Я служил в пограничной страже.

– Мне плевать, в каком месте была эта стража, но в России мы стражников на фонарях развешивали.

– Да мы границы от контрабанды охраняли, а не заключенных – поняв, с кем его путают, внес ясность Мартын.

– Ты мне мозги не компостируй. Вот написано вахмистр, значит, вахмистр, а это жандармское звание.

– Да господин хороший, вахмистры и у конников есть.

– Ты же не конник, а стражник. – Выражение лица гепеушника говорило о серьезности момента – Твое счастье, что пока у нас здесь прав маловато, а то бы я тебя своей рукой пристрелил, сволочь жандармская.

А место в Советской России для таких как ты не предусмотрено. Вот в январе горели механические мастерские. А не приложил ли ты руку к поджогу? Мы будем разбирать это дело и поверь, первым подозреваемым пойдешь ты.

На этом и закончились переговоры с чекистом. Мартын остался без гражданства. Многие после собеседования в ОГПУ получали похожий ответ и прямо из советского консульства отправлялись в китайскую Управу, где принимали гражданство страны проживания.

Мартын счел для себя унизительным становиться китайцем. Он ждал увольнения, но репрессивный механизм страны Советов еще не был отлажен и дал сбой. Механические мастерские станции Харбин продолжал возглавлять человек без гражданства Фокин Мартын Иванович.

Отец и сын

А у Мартына пропал интерес к работе. Отказ в получении гражданства как будто оборвал важную струну в его жизненном настрое.

Он шёл на работу, а ноги не желали идти. Он подходил к воротам мастерских, а в груди свербело, давило, требовало остановиться и повернуть назад. Мартын ожидал последствий от разговора с гепеушником, но пока была тишина.

Все чаще руководители различных служб стали после работы собираться в буфете управления КВжд. Двери запирались, на стол выставлялся коньяк, выкладывалась немудреная закуска и начиналось обсуждение происходящего.