Проверка золотом

К концу вечера водка и впрямь закончилась, а Зинины губы он ощущал на своих еще почти месяц.

Сборы в дорогу

Южанина, все жизнь прожившего и проработавшего в курортной зоне, пугал Север. Он попытался собрать информацию, но в его окружении оказалось, что про Норильск знают больше, чем про Магадан, и это очень его удивило. Так, выложили разрозненные сведения, слухи. Кто-то советовал купить парочку масляных радиаторов, потому что там перебои с отоплением во время сильных морозов. Кто-то предлагал захватить пару сотен лимонов и есть по одному каждый день, иначе он помрет от цинги.

К сожалению, советы давались на чистом глазу, люди верили в то, о чем говорили. Вспоминали «Северное безмолвие» Джека Лондона. С утра он смотался в кассу и купил билет с пересадкой в Москве. Почему-то из Норильска в Сочи прямой летает, а вот магаданцы не додумались до такого. Хотя можно было через Хабаровск, но кто знает, как быстрее. Вернувшись, сообщил жене, что вылетает послезавтра и попросил купить все необходимое.

– Гена, а Магадан – где это?

– На краю света, Оленька. На краю. Более точного адреса не знаю, – Ляпин погладил жену по голове. – Посмотри в атласе.

– Ничего себе! Смотри, – Ольга протянула мужу атлас, – на северном побережье Охотского моря. На одной широте с Ленинградом. 8 часов разница во времени. Да?

– Почти как Крым, – пропустив все остальные характеристики, отозвался Ляпин, – он тоже на северном побережье моря.

– Не дуркуй, Гена, я боюсь. Ты в курсе, что туда бандитов ссылали? Вот, смотри, Колыма-то тут, рядышком.

Там и людей-то нормальных кот наплакал. Да? Ты хоть что-то знаешь о Магадане?

Геннадий снял со стены гитару, провел пару раз по струнам, и запел:

«Я помню тот Ванинский порт

И вид парохода угрюмый,

Как шли мы по трапу на борт

В холодные мрачные трюмы.

На море спускался туман,

Ревела стихия морская,

Вставал впереди Магадан —

Столица колымского края.

Не песня, а жалобный крик

Из каждой груди вырывался.

Прощай навсегда, материк,

Хрипел пароход, надрывался.

От качки стонали зэка,

Обнявшись, как родные братья,

И только порой с языка

Срывались глухие проклятья.

Будь проклята ты, Колыма,

Что названа чудной планетой.

По трапу сойдешь ты туда,

Оттуда возврата уж нету.

Пятьсот километров тайга,

Там водятся дикие звери.

Машины не ходят туда,

Бредут, спотыкаясь, олени.

Я знаю, меня ты не ждешь

И писем моих не читаешь.