Майсен. Часть 2. «Времена не выбирают, в них живут и умирают»

Случился даже пикантный момент, местный молодой парень, дезертировавший из действующей советской армии, который «лечился» в инфекционном отделении госпиталя, наблюдая, как стройная «санитарка Верка», моет полы, страстно в неё влюбился, стал домогаться, настойчиво просил выйти за него замуж.

Дарил кульки с фруктами и продуктами, родственников подсылал к Вере свататься. Её убеждали, что не надо бояться, русские уже разбиты и никогда не вернуться, а в их семье будет жить долго и счастливо. Вера, со своей стороны, как могла, уходила от ответа.

Ссылалась на квартирного офицера, он не разрешит ей уйти из дома. Каждый вечер общается с ними, русский учит.

Надо отдать должное, в этой ситуации влюблённый местный парень не мстил ей, не угрожал выдать, что из беженцев. В этом проявлялась национальная черта кавказцев.

Следующие три месяца прошли как три года. Жили, можно сказать, на лезвие ножа. В конце января 1943 года немецкий гарнизон посёлка неожиданно засуетился, солдаты грузили в грузовики имущество, первыми уехали старшие офицеры.

Вера с Шурой и не знали, что после капитуляции фашистов под Сталинградом, южная армия Feldmarschall von Kleist попадала в «котёл» и должна была быстро выравнивать фронт.

В поселок вошли советские горно-стрелковые части. Кавказские МинеральныеВоды так же были свободны. Принесли спирт из госпиталя, разбавили томатным соком и сели отметить своё очередное рождение.

Вот тут уж, захмелевшая «бабушка» отвязала свой язычок по полной. Рот не закрывала, никак наговориться не могла.

Ей на тот момент было чуть более пятидесяти, хорошо смотрелась и весело, с одесским юмором, рассказывала, как немец-денщик, примерно одного с ней возраста домогался, а я, делала большие глаза и крутила пальцем у виска, – дурной штоли?

Все слушали и хохотали до упаду.

Женщины на радостях вымыли дом до блеска, выстирали, погладили всю одежду и всё чем пользовались. Попрощались с соседями, старыми и новыми друзьями, взяли справки о своей работе в госпитале и пошли на главную дорогу.

Попутным транспортом добрались до Ессентуков.

Пришли к оставленному дому, но там уже кто-то живёт. Встретили Веру соседки крайне злобно, вообще не понимали, почему эти «еврейки» живые ходют. Опасались тётки, немец вернётся, узнает, что еврейкам помогали, «зараз расстреляють».

Мир не без добрых людей, заботу проявили армянские семьи, знакомые по госпиталю. Помогли с жильём, на первое время, с тёплой одеждой.