Тысячелетнее младенчество

Мы замешаны в крови… и трон нам не дается! Это как во сне: вот плод во всей красе, но съесть его не получается.

Елизавета закрыла лицо ладонями и ахнула слабо, жалко.

– Во сне?! Бал – быль, а Россия – сон… Сон убивает реальнее ножа. Проснемся мы или умрем? Унять врагов и править самому, став на закон! И кровь отца к тому взывает. Спешите! Те, кто замарал нас в кровь, опять соблазны сеют. Или она была напрасной, и нами только в поддавки играют? Мерзость ваших подданных кругом!..

Александр исступленно гладит ее руки, не решаясь отнять их от лица, повторяя без конца: «да», «да»…

– Революцией в России запугали бояр при отце вашем – вы же помните! Теперь они сами революционеров плодят безнравственным двором и рабством! Неужто вы и впрямь в мальчишках видите врагов? Или от нежелания начать реформы?

Раздвинув слегка ладони, она внимательно смотрит на императора, и, кажется, слова более страшные готовы были сорваться с ее изящных губ.

Александр с восторгом берёт ее за руки, целует их и с неподдельной горечью и волнением признаётся:

– Тебя любил я, и тебя недооценил, доверился шутам.

Но, Лизе, согласитесь: я не уклонялся от вызовов судьбы, от бед, что на отчизну пали…

Елизавета медленно выпрямилась, взяла его руки в свои и, глядя чистым взором, мученически стала спрашивать.

– Пали… с небес? Не те ли, кто отца лишил вас, устроили нашествие Наполеона?! Через продажных бестий Талейрана и Меттерниха? Вспомните, как плакали мы, читая книгу о войне Наполеона в Сирии и варварских убийствах туземцев мирных… Теперь известно стало, что та книга – ложь, изданная в одном экземпляре для одного читателя – русского царя! А мы сжимали кулаки, называя его извергом, и клялись отомстить.

Ну совсем как дети… А что Бонапарту о нас налгали?!

Александр отпрянул и с печалью возразил:

– Я был не в силах это разглядеть! Но теперь имею план, мне подсказали…

– Послушайте меня хоть раз: везде есть люди добрые и злые, но только у британцев есть многоголосый орган зла.

Всё, что поперек их выгоде, уничтожают глазом не моргнув. Где раз ступил британец – вытопчут поляну, где кровь пустили – будут пить до пьяну, не хмелея от такого пира. Один злодей со сцены быстро сходит, но когда есть орган зла – оно накопит опыт и станет древом… Страшно подумать, что говорили Павлу их агенты, обрекая и его, и нас с тобою!

Елизавета Алексеевна замолчала, молчал и Александр, будто они давали слово тому, кто незримо был с ними в комнате.