Тысячелетнее младенчество

чтобы убедиться и убедить Пестеля с поляками быть готовыми… Оттуда до Ермолова мне ближе, до херсонских военных поселений, в которых есть солдаты, знакомые по Персии! Какая новость! Дай обниму тебя, наш Атя! (Обнимаются.)

– Когда сможешь выехать? Только никому ничего определенного не сказывай – кроме Муравьёва, с ним говори обо всём! Ни Пестелю, ни Трубецкому тем более – с ними лишь об общей готовности в любой момент!.. Когда же?

– Не промедлю! Ни стихи, ни музыка на ум нейдут! Париж забыт, любовь растаяла… Неужели мы упустим этот шанс – потомки не простят! Великое солнце Республики, лишь краешком диска у горизонта оно… О, как на душе посветлело…

– Есть, Саша, новости и из Москвы… Там объявился крестник твой дуэльный – Якубович – со страшной раною во лбу и страстной местью к Александру.

Он хочет убить царя без наших планов, только за то, что вышвырнул его из гвардии на дикую кавказскую войну. Отговорить будет непросто – ты знаешь его характер, – но теперь, может быть, и не нужно… Наоборот, способствовать… Например, на петергофских праздниках в июле… стрелок он великолепный, ты знаешь…

Грибоедов грустно улыбнулся:

– Но и хвастун отменный.

Вряд ли он поможет нам. Впрочем, и его выстрел в этой ситуации может пробудить Россию. Скажи ему наедине…

– Итак, три центра восстания – столица, Киев и Кавказ… – Рылеев от восторга говорил с трудом. – Надеюсь, Саша, ты понимаешь, что осечка в одном – гибель для всех. Смерть Александра – общий сигнал… Я дам знать в Васильков, Сергею, что ты едешь.

Завтра мы еще свидимся, надеюсь…

Друзья-республиканцы крепко пожимают руки и обнимаются.

* * *

Рылеев уехал. Грибоедов растормошил Одоевского, не понимающего кипящего настроения старшего друга… Чтобы совладать с ним, Грибоедов садится за фортепиано и извлекает нежнейшие звуки, будто коллекционируя их, время от времени возвращаясь, повторяя их с вариациями и снова возобновляя поиск… Князь Одоевский тихо дремлет на диване, но музыкант знает, что он не спит.

– А ты, мой князь, всерьез меня встревожил и… похоже, надоумил.

 – Грибоедов, не прерывая игры, говорит в такт только что найденной мелодии. – Да, мы колеблемся, но там, в том стане чужеродном, червя сомнения не знают и нас стерегут как дичь… Как ты давеча о царе Александре молвил? «Он посмотрел внимательно, учителем с розгами за спиной…»

Одоевский, не открывая глаз, полусонно поправляет:

– …Как учитель на проказников, уже имея умысел и намеренье наказать примерно.