Герой прошедшего времени. Фаталист ХХ

На организацию и отмывку палат, трех операционных и перевязочных ушло две недели. Жадное и недальновидное больничное начальство в один день лишилось полусотни сотрудников и целого отделения, а также денег, которые Бланк этому начальству платил.

В новом здании можно было заблудиться: семь этажей и длинные коридоры со светлыми комнатами и залами, где когда-то стояли станки опытного производства и располагались конструкторы с кульманами.

Новое правительство под руководством свиноподобного премьера росчерком пера уничтожало российское производство, объясняя свои решения просто: «Всё, что нам будет нужно, мы теперь купим за границей!»

При всём изобилии, помещений сразу пригодных для работы оказалось совсем немного.

Бывшее малое предприятие, а ныне акционерное общество закрытого типа – АОЗТ, сперва заняло пару этажей, и то не полностью, отгородившись от разрушенных залов, перегородками из полиэтилена.

Месяц ушел на косметический ремонт и развертывание операционных и палат.

Все это время врачи принимали пациентов, отправляли на сдачу анализов и составляли планы операций в трех подходящих кабинетах на первом этаже.

Гарин-старший подводил Бланка к пониманию необходимости взять кредиты на ремонт хотя бы половины здания и расширение спектра медицинских услуг.

Бланк сопротивлялся и пребывал в состоянии перманентного ужаса от осознания, в какую бездну он погрузил себя и свою команду.

Жора получил небольшую комнату позади нового кабинета Бланка с неизменной бронзовой табличкой, которую Антон Семенович собственноручно свинтил с двери в оставленном больничном отделении В новом кабинете он развесил фотографии нужных людей, дипломы и грамоты, среди которых повис всё тот же вымпел «Ударник коммунистического труда» с профилем В.И. Ленина.

Кабинет Бланк сделал из небольшого конструкторского зала, потому появилось место и для портрета Ройтмана, на котором задумчивый покойный учитель Антон Семеновича, зажав в пальцах дымящуюся трубку «а-ля И.

В. Сталин», смотрел из-под седых косматых бровей в далекое будущее советской проктологии, на пути к которому оказался портрет первого президента Российской Федерации.

Гарин, закрывавший рекламный фронт в одиночку, поселился в небольшой комнатке позади кабинета Бланка. По сути, во времена НИИ это была кладовка с небольшим окном.