Во имя отца и сына

Когда на ее поверхности возникали воронки с круговыми разводами, казалось, что гневно кипящая в этом огромном котле вода, приправленная желто-глинистым киселем, выбрасывала всю муляку из глубины реки наверх.

А на противоположном левом берегу реки, низком и заболоченном, в тихих мелководных прибрежных заводях плескалась жирующая рыба, с которой перешептывались дремавшие вербы, наклонившиеся к самому зеркалу воды. Прежде чем спуститься по тропинке вниз к самому берегу, Петр Корнеевич остановился над обрывом и осмотрелся.

С головокружительной крутизны правобережного желто-глиняного обрыва пологое левобережье казалось совсем близким и было окаймлено белесыми раскидистыми вербами и белолистками, а за ними притаились густые заросли орешника-фундука, переходящего в сплошной массив малоценных пород деревьев, который потом сливался в одно зеленое пространство. Этот лесной массив простирался над берегом Кубань-реки до самых отрогов Кавказских гор, заливая все обозримое пространство едкой, приторной зеленью.

Где-то там, окутанные сизоватой вечерней дымкой, спрятавшись от досужих казачьих глаз, уже дремали черкесские мирные аулы.

Бездонная чаша неба, опрокинутая над головой, казалась Петру Корнеевичу безумно недосягаемой. По ней лениво и вразброд тянулись, застя солнце, отливающие снежной холодноватой белизной стога ватных невесомых облаков. На юго-западной стороне этой чаши неба хороводили проворные сгустки туч, налитые плотной синевой, стараясь искромсать небо, из-под которых змеились далекие голубовато-пламенные всполохи разгульных хвостатых молний.

Потом слышался отдаленный приглушенный басовитый хохот грома, и, стараясь перечеркнуть кляксы туч, четко обозначились где-то далеко жидкие нити косого дождя, подсвеченные скупыми лучами спрятавшегося за тучами солнца.

Дожди на Кубани в предгорьях Кавказских гор в летние жаркие дни не обходились без гроз. В такую пору они часто ополаскивали далекие притихшие горы, умывали лес и старались вдоволь напоить предгорное пестротравье и ненасытную сухую землю черкесов, у которых аулы спрятались по правую сторону реки Кубани.

Оттуда сквозь речную и лесную сырость прорывался в сторону станицы Кавнарской легкий ветерок. В летний зной желанная прохлада держалась под глиняной кручей почти до полудня. Там рождался бодрящий сквознячок и устремлялся по балке в гору. Потом он подступал к самым казачьим наделам, уже духмяный, терпкий, с едва ощутимым черкесским дровяным дымком, смешанным с настоем разнотравья.